Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Вот только подобраться к ней человеку со стороны, конечно, тяжело, — вздохнул атаман. — Я постепенно клинья подбивал к местным, изучал их обычаи, постарался стать у них своим…

— Там тоже чулымцы? — уточнил Путилин.

— Нет, чулымцы вдоль реки живут. А там в основном ханты и вогулы. Сами себя они иногда называют мансы. Или манси… В общем, не суть. Земли их севернее, в сотнях верст отсюда. Говорят, они раньше на Урале селились, но их потом вытеснили на восток. И свою Золотую бабу они с собой увезли. Культ вокруг неё древний, немного жутковатый. Но хоть людей не режут в жертву, и то хорошо. А для того, чтобы говорить с идолом, избирают Одарённую шаманку. Либо она становится Одарённой, когда получает это место — тут я не совсем понял. Но имя ей дают новое. Даже, скорее, титул. Сорни-Най, Солнечная невеста. И вот тут-то я и нашёл лазейку.

Кречет заговорил ещё тише, почти заговорщическим тоном.

— Прежняя шаманка уже стара была, и должна была вот-вот передать свой пост новой кандидатке. И вот как раз с ней-то мне и удалось сблизиться. С будущей Невестой. Её звали Алтана…

Я продолжал постоянно держать Кречета под прицелом своего Дара, считывая в Аспекте Морока его эмоциональный фон, а заодно стараясь мягко подталкивать его к тому, чтобы он продолжал говорить. И на этом месте у него снова промелькнули яркие, как вспышки, воспоминания. Та же смесь, что и во время разговора на кладбище. Острое чувство потери, вины, досада и…

То, как он произнёс это имя… Тут даже без телепатии было понятно, что она ему не безразлична.

Кречет замолчал, задумчиво покручивая перед собой опустевший стакан.

— Так значит, ты остаёшься здесь из-за неё? — подтолкнул я его к продолжению. — Что случилось? Она в плену у Стылых?

Он шумно вздохнул через ноздри.

— Хуже. Если я всё правильно понял, то она и ведёт всю эту орду. С этим идолом было что-то неладное ещё до того, как Алтана стала Солнечной Невестой. Будто что-то… извратило его изнутри. Вогулы ведь солнцу поклонялись, как и большинство местных племён. Но потом пошли совсем другие разговоры. Об истинных хозяевах тайги, что придут с востока. И о том, что скоро в новом мире будет лишь вечная зима. И останутся лишь те, кто не боится холода. Кто сроднится с ним.

— То есть началось всё с этой шаманки? — спросил Путилин, наклонившись ещё сильнее вперёд, будто пёс, почуявший след. — Она обратила в Стылых своих соплеменников и повела эту орду дальше?

— Я… не видел её уже больше полугода, — неохотно ответил Кречет, и я снова мягко надавил Мороком, внушая ему мысль, что нам можно доверять. — Но могу сказать точно — Чунгарский стан был разорён вогулами, которых вела за собой она. И многие из них уже тогда превратились в Стылых.

— А сама Алтана?

— Сложно сказать. Её я во время бойни видел только издали. Но её ездовой индрик тоже выглядел как-то… по-другому.

— Индрик? — недоверчиво переспросил я. — Это такой здоровенный изменённый олень?

— Сам ты олень, — усмехнулся Кречет. — А с той зверюгой не дай бог столкнуться в тайге.

— Да я в курсе. В одной из экспедиций моего отца такой зверь чуть весь отряд не положил. Но меня удивило, что ты сказал «ездовой».

— Ну, говорю же, у этого идола силища огромная. Так что его Сорни-Най ездит на индрике. Впрочем… Как я слышал, Алтана теперь взяла себе другой титул. Она теперь Ёлпынг-Най. Не Солнечная невеста, а… что-то вроде Ледяной.

Мы на некоторое время замолчали, переваривая услышанное.

— Что ж, теперь стало понятнее, откуда пришла орда и кто её ведёт, — наконец, задумчиво кивнул Путилин. — Может, ты знаешь и как убить эту Снежную королеву?

— Вот как раз убивать её мне бы не хотелось, — процедил Кречет с заметной угрозой в голосе. — И именно это я и хотел с вами прояснить.

— Неужели надеешься, что её всё ещё можно расколдовать? — спросил я.

Он повернулся ко мне. Взгляд серых цепких глаз впился в меня так, что стало немного не по себе.

— А представь себя на моём месте, князь, — негромко сказал он. — А на месте Алтаны — свою Раду. Убил бы ты её сразу, или всё-таки искал шанс всё исправить?

Я промолчал, стиснув зубы. Переглянулся с Путилиным. Тот тоже молчал, с мрачным видом пощёлкивая суставами на пальцах.

— Да уж, Иван, задал ты нам задачку… — наконец, сказал он. — Кто ещё знает?

— Никто. Ну, может среди беженцев из Чунгарского стана есть кто-то, кто догадывается. Но в целом, я насчёт этого помалкиваю. Вам рассказал лишь по одной причине. Не хочется, чтобы в решающий момент мы встали друг у друга на пути.

— Но, не разбив яйца, яичницу не приготовишь, — пожал плечами Путилин. — Как победить Стылых, не убивая их предводительницу?

— Та ваша шаманка, Дарина, говорила, что вся смерть кощеева — в Резонаторе. Может, если уничтожим эту глыбу — то и Алтана от морока очнётся?

— Это тоже задачка с подвохом. В духе народных сказок, — поморщился Путилин. — Приди не пешком, не на лошади, не голый, не одетый, не с гостинцем, не без подарочка… Глыбу, конечно, надо разрушить. Тогда мы лишим Стылых ядра их силы. Но это ведь огромный кристалл ледяного эмберита! Если его кокнуть, мгновенно высвободится такая прорва энергии… Никто не выживет в радиусе пары вёрст! А может, мы и вовсе катаклизм какой-нибудь вызовем.

— То-то и оно, — озадаченно крякнул Кречет. — Богдан вчера грозился решить всё кавалерийским наскоком. Вообще, мне обычно нравится такой подход. Но не в этот раз. Этот ларчик не кувалдой надо открывать, а отмычками.

— Что ж, будем иметь в виду, — сухо проговорил Путилин, откидываясь на спинку сиденья. — У тебя на этом всё?

— А вам этого мало? — с наигранной обидой отозвался Кречет. — Я вам, знаете ли, очень личный секрет доверил, хотя знаю вас всего второй день. Если честно, даже не собирался, но… очень уж гостеприимно вы меня встретили.

Он усмехнулся, поймав взгляд