Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук

Залил горячим молоком пополам с водой, довёл до кипения и убавил огонь до самого малого.

Пока томилось, я нарезал сушёные фрукты. Груша, яблоко и тёмная кислая слива, которую тут сушат целиком, с косточкой. Косточки я, конечно, выковырял. Кусочки бросил в кашу за четверть часа до готовности, чтобы они успели набухнуть и отдать сладость, но не разварились в кисель.

Добавил щепоть соли.

Удивительный факт, но во многие конфеты добавляют соль, для усиления вкуса. Так сладкие конфеты становятся более насыщенными.

В самом конце, уже сняв с огня, я положил сверху масло, которое моментально стало таять, обволакивая рассыпчатую крупу. Перемешал, добавив капельку энергии воздуха, насыщая блюдо.

Затем накрыл крышкой и дал постоять. Масло быстро растаяло и ушло вниз золотыми прожилками, и когда я снял крышку, над казаном поднялся такой дух, что Генка, наблюдавший за каждым моим действием, аж застонал.

Приготовлено новое блюдо: Утренняя гречневая каша.

Качество: высокое.

Усиления: стихийная энергия воздуха.

Свойства:

Бодрость: +27%

Запас сил: +39%

Выносливость: +18%

Идеальная каша для идеального утра.

Прогресс Кулинария: очки не могут быть начислены.

Я в последние дни пропускаю уведомления системы. Всё равно очки уже не начисляются, а тут аж улыбнулся. Судя по характеристикам, каша удалась на славу.

Каша готова, Генке оставалось только разносить.

Я в нём даже не сомневаюсь, он справится. Если честно, он сильно вырос в моих глазах: сегодня утром он увидел проблему и сразу побежал за помощью, а не спрятался в сарае.

Правильный парень растёт, на такого и в деле положиться можно.

Вера тоже сидела рядом. Когда я вернулся, она взволнованно поглядела на меня, но увидев, что я вполне весел и бодр, успокоилась. Молча разогрела взвар, и пока я занимался кашей, принесла мне дымящуюся кружку.

— Пробуйте, — сказал я, наложив в тарелки кашу.

— Да, я гречку не очень люблю, — начала было Вера, но увидев, с каким озверевшим видом Генка набросился на кашу, тоже решила попробовать.

Вскоре, на кухне было два пыхтящих и плотоядно постанывающих зверя. Казалось, они соревновались на скорость: кто быстрее съест.

Я же аккуратно ел восхитительную кашу, глядел на них, и наслаждался.

Оба закончили одновременно и, отдуваясь, синхронно откинулись на лавке.

— Круто вышло, — сказала Вера.

— Ага. Вроде обычная гречка, а такая… Ух!

Я хитро улыбался. Именно такие моменты и заставляют меня работать и работать. Это ведь круто, осознавать, что в твоих руках власть над счастьем людей.

Я положил еще порцию и отнёс Михаилу.

— Генка, ты за старшего, — объявил я, вернувшись к столу. — Завтрак на тебе, а я пока прогуляюсь.

— Опять в лес?

— Ага.

— А если кто чего спросит?

— Скажешь, что повар ушёл за припасами и скоро вернётся, — Я развязал фартук. — Каша готова, тебе только разносить. Справишься?

— Справлюсь, конечно!

И ни капли сомнения. Что значит, человек на своём месте.

— Макс, — вдруг сказал Генка. — Только у меня один вопрос.

— Валяй.

— Слушай, а куда деньги-то девать?

— Какие деньги?

И он показал.

Генка отвёл меня в дальний угол кухни, где у нас стояла полка для посуды, и снял с неё тряпицу.

Там стояли две глиняные чашки, наполненные монетами. Медь лежала с горкой, переваливалась через края и высыпалась на полку внизу, и там её тоже набралась приличная кучка. Монеты лежали вперемешку: потемневшие, залапанные, с зазубринами по краям. Кое-где среди меди тускло поблёскивало серебро.

Я стоял и смотрел.

— Я их таскаю, таскаю, — беспомощно сказал Генка. — Каждый вечер таскаю. А куда дальше девать? Да и страшно как-то.

— И давно они тут?

— Да я не помню уже, — Он почесал затылок. — Дядька Николай только один раз убирал, я и не думал даже, просто деньги приносил. А вот сегодня глянул, а тут целая гора.

Он развёл руками.

— И вот.

— Понятно.

— Макс, — Генка понизил голос. — Тут ведь какое дело. Их же скоро люди заметят.

Я посмотрел на него.

— Сюда же все ходят, — торопливо объяснил он. — На кухню то Глафира заглянет, то мужики за водой. А тут вот это стоит, под тряпочкой, и тряпочка уже не закрывает. Скоро начнут интересоваться.

А мальчишка-то не промах. Сам подумал, что две чашки монет, стоящие на виду в доме, где сейчас нет ни одного взрослого мужика, это, по сути, приглашение.

— Молодец, — сказал я. — Правильно, что сказал.

Один только вопрос: откуда у деревенских столько денег? Или я что-то не понимаю в местной экономике? Помню лишь, что Виктор чуть душу из меня не вытряс за четыре десятка серебряных монет. А тут куда больше набралось.

В общем, поход в лес пришлось немного отложить.

Я нашёл в кладовой два холщовых мешочка, и мы ссыпали туда всю медь, а серебро отбирали отдельно, в третий.

Мы минут пять собирали монетки. Я сначала взялся пересчитывать, но меня отвлекла Вера на двухстах семидесяти, а считать заново я не захотел. Потому что много.

Я вернулся в комнату Николая, отодвинул кровать и поддел с угла третью половицу от стены — ту самую, о которой он сказал мне перед отъездом.

Половица подалась легко.

Внизу, в сухой нише, стояли его собственные мешочки: небольшие, но туго набитые и крепко завязанные. Их я трогать не стал, просто поставил наши три рядом и вернул доску на место.

— Готово, — сказал я, вернувшись. — И спасибо, приятно знать, что есть на кого положиться.

Он покраснел до ушей и убежал за водой.

А до меня доходил масштаб.

Это же… за сколько? За неделю столько набралось? Прибыльное это дело, бургеры в средневековье.

Одно расстраивает. Совсем я от рук отбился и порядок потерял. Сижу, готовлю да о судьбе своей страдаю, а управление и организацию забросил полностью. Учёта нет, записей нет, я даже не знаю, сколько у нас уходит муки в неделю.

А ведь я, между прочим, этим и жил в прошлой жизни. Я людям объяснял, что дело без контроля и без точного учёта, это не бизнес, а профанация.

Обязательно надо заняться этим вопросом. Вот