Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров
— Бергхайм? — морщу лоб. — Вы не из Тюрингии?
— Увы, Гамбург…
— Жаль! Я знал барона Бергхайма, он как раз из этих мест… Прошу меня простить, но мне пора! Иначе мои люди начнут отход. Кто из ваших унтер-офицеров меня проводит?
Идем по полю назад. Странно, но меня только-только начало отпускать! И возникает вдруг безумное желание с кем-то поговорить! Бред какой-то… надо держать себя в руках!
Вот и наши позиции… громко сказано! Воронки и ямы — это будет точнее.
Но в сторону дороги сейчас выставлены три пулемета. «Максим», который нам оставили уходящие, и два наших «МГ-34». А какая-то часть бойцов вооружена немецкими же автоматами «МП-40».
— Герр обер-лейтенант, — встречает меня Лемон, — все готово! Пулеметы пристреляны, ждем вашей команды.
Кстати, по-немецки Марк говорит с легким таким акцентом, но вполне сносно.
На сопровождающего меня немецкого обер-ефрейтора он не обращает особого внимания. Ну, пришел… значит, так надо.
Вокруг деловая суета, народ занят работой. Кто-то набивает ленты к пулемету, кто-то поправляет окоп — лодырей нет.
Чуть ниже, под крутым склоном, сложены тела погибших бойцов — и вот на них-то и обращает внимание немец.
— Прошу прощения, герр обер-лейтенант, кто это?
— Они занимали эти позиции раньше нас. И отказались уходить… Вы ведь слышали перестрелку? Хотите осмотреть тела?
Рука Лемона медленно ползет к кинжалу на поясе. Все лежащие там погибли от разрывов, а не от пуль…
— В этом нет необходимости, герр обер-лейтенант, — качает головой немец. — Прошу меня простить, но я должен вернуться к своему командиру.
— Разумеется! Марк — проводите обер-ефрейтора!
Ушли.
Минут десять нужно, чтобы немец добрался до своих и доложился лейтенанту. Тогда, если все пройдет гладко, они выпустят белую ракету. Мы — соответственно, тоже белую. И это будет означать, что наш договор остается в силе.
Но ведь вместо ракеты могут полететь и мины…
Глава 5
Мины не полетели. Пока.
Но и это — уже нехилый такой плюс! Плюсище, я бы сказал!
Каждая минута, что проходит здесь без стрельбы — это еще добрая сотня людей, которые успевают перейти мост!
Ибо у меня нет иллюзий относительно нашей боеспособности в случае массированного минометного обстрела. Тут мины калибра 81,4 мм. А поскольку никаких укрытий в плане накатов здесь и вовсе не имеется, вопрос, как долго мы тут продержимся, можно считать закрытым. Десять минут — и то, если сильно повезет.
— Юрий Иванович! Отправь водителей, пусть приволокут на буксире вон туда пару-тройку подбитых машин. Немец, что приходил, на дорогу смотрел — и там ничего не имелось. Авось удастся им втюхать, что это минометы их подбили только сейчас. Слить из машин бензин, заправить наши. Остаток в канистры — я внизу видел несколько штук…
П-ш-ш-ш…
Ракета! Белая!
— Марк — ответную ракету!
Клюнули фрицы!
И мы забегали как ошпаренные.
Бензин слили и остатками его щедро смочили брошенные в кузовы разбитых машин шинели. Подложили под них по паре килограммов тротила — взрывчатки у нас хватало! В одной из разбитых машин отыскали пару ящиков снарядов для сорокапятки — часть из них тоже отправили под шинели. Когда шинели загорятся (а мы уж постараемся, чтобы это случилось), то огонь рано или поздно дойдет и до огнепроводных шнуров. И тогда небольшой фейерверк гарантирован.
Присев на камень, перевожу дух и бросаю взгляд на часы. Ого! Пора!
И в сторону немцев летит уже красная ракета. Низко над землей — чтобы со стороны никто не увидел. Ответной ракеты с их стороны нет, но пулемет дает три очереди — подтверждение принятия нашего сигнала.
Ну — понеслось!
Задвигались жерди на холме — и почти тотчас же в воздухе завыли мины.
Перелет — и здорово!
— Поправки дать!
Второй залп лег ближе, а четвертый удачно зажег один из грузовиков. Крутанув ручку подрывной машинки, один из бойцов подрывает заряд тротила — в воздух взлетают какие-то тряпки, железки и всяческий мусор. Взрыв происходит таким образом, чтобы немцы со своих позиций это видели. Сомневаюсь, правда, что они заметят разлет мусора — но сам-то взрыв точно засекут. А тут еще и шинели разгорелись, повалил неслабый такой дым…
Полное впечатление разгрома какой-то автоколонны!
Бах! Бах! В воздухе неожиданно мелькают трассеры — это рванули снаряды от сорокапяток. Красиво!
— Пулеметы!
Короткими очередями они лупят в никуда. В основном — «максим». Мы все равно его с собой не унесем, тяжелый. Так что патронов не жалеем.
Представляю себе, что сейчас думает тот капитан у моста… Со стороны посмотреть — тут вообще локальное светопреставление началось. Ну, хотелось бы надеяться, что это подстегнет народ у переправы быстрее шевелить булками.
Ага, капитан про нас вспомнил! Снизу прибегает посыльный.
— Капитан сказал… — еле переводит он дух, косясь на дым от горящих грузовиков. — Капитан сказал — продержитесь еще час! Потом можете уходить, мост не взорвут, пока вы его не перейдете…
Прикидываю. Час здесь, полчаса ходу до моста, машины быстрее не пойдут. Сейчас пока еще не стемнело, это где-то ближе часам к семи вечера будет…
— Передай: час продержимся! Воды ему дайте, парень весь запыхался!
И снова тащим разбитые машины, городим, так сказать, декорации…
Опять ракета в сторону немцев, три подтверждающие очереди.
Разрывы на дороге встают вообще стеной! Ого!
Это к ним подкрепление, что ли, подошло?
— Поддать огня!
И снова встают разрывы от наших зарядов. Шинелей больше нет, валим в огонь вообще все подряд. Зарево стоит — залюбуешься!
Со стороны, надо полагать, и вовсе страшно смотрится.
— «Максим» — все! Последняя лента!
Взгляд на часы. Ого, мы лишних пятнадцать минут тут провозились!
— Общий приказ! Подсоединить заряды! И к машинам!
Взрывчатку в окопах мы установили еще пару часов назад, дело за немногим: зажечь шнуры. Сильно мы этим немцев не задержим, но определенные трудности у них будут.
Машина подпрыгивает на ухабах, несемся буквально сломя голову. Фары пока еще не зажигаем, видимость какая-никакая еще есть. А вот и мост впереди!
По полотну моста выхаживает одинокая фигура — капитан! Нас дожидался? Ну, мужик, уважаю!
Он отскакивает в сторону и машет рукой: мол, проезжайте!
Перескочив одним махом мост, сворачиваем под откос и глушим моторы. Здесь взрывная волна нас не достанет.
Ждем… ждем? Чего?
Почему нет взрыва?
— Петлин! Марк! За мной!
Выбегаем наверх.
Иванченко мы