Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

— Что стряслось, капитан?

— Взрыва нет!

— Это я и сам уже вижу. Почему?

— А пес его знает! Я же не сапер!

— Кто сапер?

— Вот он! — тычет капитан в стоящего рядом бойца.

Быстро выясняю у него подробности. Взрывчатку заложили всю, он лично помогал. Старшина роты всех выгнал и ставил запалы сам.

— Где? Показывай!

Пара минут бега, и боец указывает вниз.

— Первый заряд на устое, вон, туда лесенка ведет.

Фонарь… а, блин! Не горит!

— Марк! Фонарь!

Подсвечивая себе под ноги, осторожно спускаюсь вниз. Старшина, говоришь, запалы ставил?

Стоп! Прямо у ноги, поставленная на кольцо, стоит «Ф-1». Опаньки…

Чеки, разумеется, нет. Но для чего-то есть на воротнике воткнутые туда булавки? Вот именно для этого и есть. Когда я переодевался в форму на складе, не забыл их вытащить из старой куртки.

Булавку в гнездо, загнуть…

Запалы оказались на месте. Только провода к ним не были подключены.

Закорачиваю оба провода об балку, снимая остаточное напряжение, которое теоретически (а может и не теоретически…) могло там еще оставаться, и только после этого подсоединяю запалы.

Один есть!

Бегом наверх!

Быстро объясняю ребятам увиденное, показываю гранату. Боец чуть с моста не навернулся, услышав такие вещи!

— Пал Степаныч? Как же так… он ведь…

Марк уже успел починить мой фонарь — там батарея отошла. Протягивает его мне.

— Сколько еще зарядов установлено? — поворачиваюсь я к саперу.

— Основных — шесть. Все прочие с ними увязаны в единую цепь.

— Чем?

— Детонирующим шнуром. Лично ротный ставил, я видел!

— И где он сам?

— Самолет… ранило его… Вот старшина и ставил дальше сам…

Шесть, стало быть. Минус этот — значит, пять.

— Показывай!

У второго и третьего остается Петлин. Ему это понятнее, да и опыта у него… Напоминаю про гранату!

Четвертый заряд проверяет Марк.

Бежим с бойцом к пятому. Здесь гранаты не оказалось, но с запалами была та же самая картина.

Несколько минут — есть! Где шестой? Самый дальний устой…

— Ходу, ходу! — подгоняю я своего спутника. А он, бедный, уже совсем запыхался…

— Вон там! — тычет он пальцем в темноту.

— Тут жди!

Памятуя о возможных сюрпризах, опускаюсь медленно, освещая фонарем каждую ступеньку. Нет, здесь чисто.

Видать, у старшины только одна граната была. Ее он и поставил.

Провода закоротить, замкнуть на балку… подсоединяем…

Бах!

Это еще что?

Фиг с ним, работаем… есть!

А наверху уже разгорается пальба! Блин, не схлопотать бы пулю, пока наверх лезу…

Последняя ступенька… выглядываю над парапетом — и вижу, как лежащего на земле сапера пинают сапогами… немцы!

Еще ступенька, продеваю туда ногу — теперь не навернусь! Автомат в руки — и, скошенные очередью, фрицы оседают на землю. Рывком переваливаюсь через парапет.

— Живой? — трясу бойца за плечи.

— А-а-а… п-патроны кончились… стрелять больше нечем было…

Подхватываю с земли автомат, ножом разрезаю на немце ремень и сдергиваю с него подсумки с магазинами.

— Вот так взводишь — и на курок! Понял? Здесь кнопку нажал, магазин выдернул и новый вставляй! Затвор на себя — и снова стреляешь! Усек⁈

— Д-да…

— За мной!

Кривой-косой — а одного фрица он точно уконтрапупил! Тот скорчился у входа на мост.

Позади нас грохает нестройный залп, пули звякают о балки моста. Толкаю бойца за выступ, а сам прыгаю на противоположную сторону.

Выглядываю.

Ну, немцы… кто ж еще-то?

Человек десять, перебегают от укрытия к укрытию.

— Боец! Как тебя звать-то?

— Никифор я…

— Слушай сюда! Пока сидишь тихо и не высовываешься. Как крикну — выставляешь автомат и садишь так, чтобы от одного края до другого достало. Имей в виду, его вверх задирает! И поаккуратнее, не высади одной очередью весь магазин! Врубился?

— Да… так точно!

— Класс! Жди!

Выждав, когда фрицы поднимутся на очередную пробежку, выставляю автоматный ствол и сваливаю сразу двоих. Прочие порскнули встревоженными зайцами за балки.

Уловив момент, перемещаюсь назад на пяток метров.

— Никифор!

Вот же имечко-то Бог дал…

— Мать! Никифор!

— Я!

— Как стану стрелять, перебегаешь на пять метров назад! Понял?

Со стороны атакующих грохнули выстрелы, и из-за укрытий выскочили сразу человек пять. Впрочем, один тотчас же зарылся мордой в настил, а остальные попрятались.

— Давай! Бегом!

Парень рванул, как бегун в спорте — и разом проскочил аж дальше меня!

— Стреляй!

Он лупит куда-то в… словом, лупит — и то хорошо.

Падаю за укрытие и меняю магазин.

С той стороны моста внезапно ударяет пулемет — и я еле успеваю спрятать голову. А вот это — жопа… Я его отсюда попросту не достану, а пулеметчик не даст нам и головы высунуть!

— Стрелять?

— Сиди уж!

— А он и не стреляет…

— Магазин смени!

— Точно! — радуется боец. — Там патроны-то все и закончились! А я и не думал, что так рано…

Вот же детский сад, ей-богу!

Однако ж, делать-то чего? Побегушки под пулеметом — идея очень даже хреновая!

Выждав, когда немцы поднялись, пробую перебежать вместе с ними, авось прикроют от пулемета.

Ага, фиг там! Они и сами любители пострелять…

Однако метров сорок до них…

— Никифор!

— Я!

— Стреляешь только тогда, когда они поравняются с тобой! До этого — не высовывайся!

Есть у меня хитрая задумка…

Прикрываемые пулеметным огнем, немцы продвинулись совсем близко. До бойца, свернувшегося в клубок под балкой, им осталось метра три.

Вытаскиваю ту самую гранату и разгибаю булавку — по привычке я загнул ее вокруг корпуса взрывателя. Так надежнее, не выскочит ненароком.

Еще чуток…

— Давай!

Он выпаливает весь магазин разом. Но кого-то одного все же укладывает.

Хренак!

А вот это уже я! И тут уж точно не один человек…

— Ходу!

И еще десяток метров отыграли.

— Перезарядка!

Странно, но пулемет отчего-то молчит…

— Командир! Сюда!

Лемон!

Приник к прицелу своей СВТ. Понятно, отчего молчит пулемет: там попросту некому стрелять.

Пробежав мимо Марка, сворачиваем в сторону и падаем в какую-то яму. Секунда, другая — и рядом опускается он сам.

— Успели? — спрашивает меня лежащий рядом капитан.

— Да… на месте все…

Никак не могу отдышаться. Нахожу взглядом Никифора.