Патент на выживание - Леонид Иеронимов
Я посмотрел на языки пламени. Шагнул к костру и уронил пару капель на угли. Внезапно, вместо шипения, из огня раздался странный звук, будто бы чей-то добродушный смешок. Одна из веток сухо щёлкнула, и в небо устремился фонтан искр. Я потвёрже встал рядом с костром, обвёл поляну взглядом.
Что говорить-то? Глубокий вдох…
— Эти земли для меня новые. Я не знаю порядков и обычаев тех, кого встречал, и мне до сих пор странно, что меня не убили и я никого не оскорбил нечаянно до смерти. Я пришёл к вам издалека. Настолько издалека, что пешком туда не дойти и лучшему ходоку. А доехать или доплыть… Короче. Давайте я просто расскажу о себе.
Звать меня — Олег Михайлович Севастьянов. Севастьянов — имя моего рода, Михаил — имя моего отца, и только Олег — моё собственное. Сефшан дал мне новое имя, которое должно вести меня по вашему пути. Я не знаю, что такое ваш Путь. Не знаю, что вы вкладываете в слова «Ночь» и «Сумрак», но на свой путь я встал давно. В наших краях человек считается взрослым, когда ему исполнилось восемнадцать, и для этого ему не нужно получать новое имя и кого-либо убивать.
Что рассказать ещё? Про юность? В детстве меня ещё Каланом звали. В одной хорошей организации. Плавал хорошо. Я тогда дружил с одной девочкой, которая была в движении скаутов, так и попал к ним. Ну, с девочкой как дружил? Она мне нравилась, а ей нравился мой друг. Он тоже в скаутах был. Такие дела. Вот у них нам и давали звериные имена, которые, почему-то, считались индейскими. В общем, ходил я с ними в походы, смотрел на девочку, получал значки, узнавал что-то новое. Дома читал книжки, учился в школе, бедокурил иногда. Жил я, значит, в небольшом посёлке на юге, мечтал о дальних странах.
Потом случилось совершеннолетие и служба на флоте. В нашей стране любой мальчик по умолчанию должен отдать чей-то долг Родине. Есть варианты, конечно, но так, типа, принято. Но я и сопротивлялся не особенно. Даже обрадовался. Думал, поменяется всё, да как пойду в далёкие южные страны! Флот, море, жаркое солнце, улыбки смуглых женщин, парадная форма и кубики льда в стакане с ромом. Но вышло: снег с ветром в харю, мазут машинного отделения, добрая золотозубая улыбка боцмана и картофельный самогон из резиновой грелки. В общем, отслужил, чуть жопу не отморозил, научился бить в морду и делать вид, что ничего не боюсь. Бонусом — Малый Матросский Загиб и способность чинить невозможное.
А как вернулся в посёлок, понял, что всё изменилось. Друзья разъехались, начали работать или спились. Девочка замуж вышла. Причём даже не за моего друга. Понял — не могу. На месте сидеть не могу. Помотался по гостям к сослуживцам, посмотрел, как люди живут. Захотел свой дом и семью… Понял, что детство прошло и без денег ничего не получится, а тут сослуживец предложил выгодную работу. Поработал на севере рыбообработчиком с годик, быстро понял, что так заработать на свой дом нельзя, разве что на комфортную палату в больничке. Поглядел на мужиков покорёженных, за пять лет на всю жизнь задроченных, выпил отвальную и двинул дальше. Покатался по стране. Поработал в мастерских, на стройках, поработал сварщиком и плотником, электриком, короче, везде, где нужны не красивые дипломы, а руки и голова. Как-то работал в театре случайно, таскал декорации и помогал рисовать задники. Видел разные города и разных людей. Много плохих, но больше хороших. Устроился помощником в геологоразведку и побродил по тундре, горам и тайге. Наверное, самая прикольная моя работа. Жаль, что денег и там не поднять.
В общем, бродягой стал я давно. Просто не знал, что надо ещё искать Истину. Так что, приветик, племя! Обязуюсь блюсти и все дела. Целовать новое знамя и расписываться кровью не буду. Спасибо за внимание. Очень рад и польщён. Люди вы хорошие. В общем, за вас, товарищи охотники!
Я поднял кубок, отхлебнул и вернулся на место. Охотники посмеялись, погудели и тоже выпили. На место у костра вышел Синдар.
— Я не понял даже половину сказанного Олегом, — начал караванщик.
Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Надо было адаптировать речь. Действительно, откуда знать местным про дипломы и что такое сварщик? Несколько увлёкся. Не привык выступать перед зрителями, как на сцене. Ладно.
— Не знаю, что такое геолагаразветка и зачем нужно целовать знамя, но я могу рассказать вам про Олега. За те недели, что он ходил с караваном, я понял, что он хороший друг и не отступит перед опасностью. Его знания так же велики, как и его удача, а в помыслах его нет алчности и предательства. Он скромен и не падок на лесть. Пусть речь его суетна, а поступки странны, но он не имеет дупла с червями в сердце. Воистину, я благодарен богам, что наши пути пересеклись у солёной воды.
Синдар слегка приподнял кубок, а я почувствовал, как уши слегка краснеют. Дупло с червями! Надо взять на вооружение… Отсалютовав кубком в ответ, я отпил ещё глоток.
Череда представлений у костра продолжалась. Выходили охотники и караванщики, рассказывали истории, чем-то похожие на анекдоты или страшилки. Какого-то определённого жанра не было, эти костровые посиделки напоминали открытый микрофон, где выступить мог любой на важную лично для него тему.
Спустя полчаса я заметил, что детей загнали в шатёр, хотя Ликана какое-то время потратила на ловлю шустрых карапузов. Мериса, что удивительно, помогала с поимкой, изображая то ли шана, то ли какую-то мне неведомую, но неимоверно жуткую тварь. Она хватала мелких, страшно щёлкая зубами, и уволакивала их в шатёр по одному, а то и по двое сразу, под истошный заливистый визг. Охотник, как раз повествующий о поимке какого-то редкого зверя, прервался и недовольно глянул на нарушителей спокойствия. Наконец, последний был отловлен, и радостная Мериса уволокла добычу в парусиновое логово. Ликана открыла полог перед довольно хохочущим чудищем и не менее счастливой жертвой, после чего вошла внутрь.
Охотник монотонно продолжил довольно скучную историю, а я поднялся и пошёл искать туалет.