Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

Шум, стук дерева о бетон, писк погрузчиков — все давило на уши. Шум, конечно, я люблю, но в этом не чувствовалось порядка, подсознательно вызывая тревогу.

Нужных мне людей заметить было несложно — стояла поодаль от рабочих группа из пяти мужиков и внимательно следила, чтобы остальные работали. Одеты они были не лучше остальных — такие же спецовки, разве что свежие. Если не работать — вещи медленнее пачкаются.

— Здравствуйте, уважаемые, — подошел я к ним сбоку и предложил раскрытую пачку сигарет. — Угощайтесь, пожалуйста.

Двое глянули настороженно, третий и четвертый взяли по сигарете. Пятый взял парочку, зацепил за ухо, третью раскурил — разговаривал дальше, глядя только на него.

— Потребность у меня есть, уважаемые. — Смотрел я на плоское лицо одного из местных бугров — брови седые, нос свернут, лоб в морщинах, но из-за выступающего подбородка все казалось словно бы вровень. — Груз с гаража перевезти. Три тонны в мешках. Возьметесь?

Спектр сломался через двое суток жажды. Я посещал его раз в пять часов, пил воду из бутылки на его глазах — один глоток или два, остальное выливал в песок.

Три раза он пытался броситься на меня — но я был со здоровой энергетикой, а он нет. Поэтому, отлетев несколько раз от пинка в грудь, попыток больше не повторял. Возможно, повлияло сломанное ребро — он морщился и старался резко не шевелиться.

Один раз пытался подстеречь у выхода — видимо, солнце напекло голову. Я просто поднял гравилет в воздух и дальше пил уже там, сидя на трапе.

Спектр пытался чем-нибудь кинуть — но вокруг был только песок. Поэтому в меня пару раз полетела обувка, но, когда я ее перехватил и закинул к себе, вещи закончились. Был еще пояс, но он его берег. Ох уж эти летние брюки и мода на просторный фасон…

Спектр перешел на оскорбления и угрозы. На вопросы он отвечать был не готов — потому первые тридцать часов я и не спрашивал.

Но через тридцать — бросился вновь, только не пытаясь допрыгнуть до трапа гравилета, а пытаясь собрать влажный песок и выжать из него себе пару капель для пересохшей глотки. Он набирал песок в майку и, валяясь на земле, крутил завязку ткани над лицом — у него даже что-то получилось, способный.

Потом я вновь выстрелил ему рядом с ногами и ушел на новые пять часов.

— Ты даже не представляешь, что скоро будет! — Ждали меня в следующий раз. — Все поменяется! Все!

Я цедил воду мелкими глотками и смотрел на горизонт. Затем вылил все вновь и засобирался обратно.

— Стой! Подожди! Не уходи, Тан! Выслушай меня! — Требовали с поверхности мертвой планеты.

Задержался, молча глядя сверху вниз. На голове преступника была наверчена футболка, открытые части рук и лица успели сгореть и шелушились старой кожей. Сам он осунулся и больше не улыбался.

— Скоро власть в Империи изменится! Ты ни на что не в силах повлиять! Но можешь примкнуть к нам!

Время угроз кончилось — началась эра подкупа.

— Скажи, Тан Савой, чего ты хочешь? Ради чего ты все это делаешь⁈ Хочешь стать генералом? Легко! Только скажи!

— А ты? Ты хочешь стать генералом?

— Конечно! Все хотят, Тан Савой!

— Копай вот тот бархан, — кивнул я ему за спину на холмик чуть справа.

— Что?

— Копай.

Тот оглянулся, постоял нерешительно, но все-таки направился к бархану и принялся рыть его одной рукой. Вторую берег — все-таки или перелом или трещина.

Через минутку Спектр вытащил оттуда генеральский мундир Гауса Хайни — парадный, при всех орденах.

— Теперь ты генерал, как и хотел. — Кинул я бутылку с остатками воды вниз. — Обмыть.

Тот смотрел на добротное сукно мундира как-то потерянно, не понимая. Даже на воду не бросился.

Трап я закрыл, не дождавшись от него новых слов. Вернулся обратно на Землю — за один час там мало что поменялось.

Пожарные пытались тушить горящие аккумуляторы — скорее, сбивали чадный дым к земле. Пока не прогорит, не погаснет. Летали машины полиции возле домов, расчерчивая вечерние закоулки лучами света — искали хулиганов, уронивших гравилет и сбежавших из спас-капсулы. Постовые ходили по подъездам и опрашивали людей — может быть, кто-то что видел. Возможно, и видели — но кто им поверит?.. Не самый лучший район, пьют тут много — потому врут и фантазируют безбожно.

Вернулся через десять минут на Аликс — или через пять часов по времени мира. Застал Спектра в генеральском мундире, накинутом на плечи, сидящим на коленях и смотрящим себе под ноги.

— Тан Савой, — хрипло произнес он. — Почему день не заканчивается?

«Северный полюс — полярный день, который идет месяцами».

— Потому что завтра никогда не наступит. Будет только песок, жажда и боль.

— А тезоименитство? Переворот? Моя победа?..

— В аду всегда четверг. — Встал я со ступеней, собираясь уходить.

— Стой! Стой! Я хочу, чтобы это все закончилось! — Еле-еле поднялся он на ноги.

— Ты знаешь, как.

— Я дам показания! Но мне нужны гарантии! — Покачивался он из стороны в сторону, словно мотало на ветру.

— Не показания. Исповедь. — Покачал я головой. — Тогда наступит понедельник.

— И ты меня освободишь? — Зажглись упрямой надеждой его глаза.

— Освобожу.

Тогда-то он и заговорил.

— Когда возить надо? — Спросил меня бугор грузчиков, раскуривая недешевую сигарету, сплющенную им у фильтра.

— Да вот прямо сейчас и надо, уважаемые.

Те переглянулись.

— Мутное дело, ночью работать.

— Так вы же работаете, — словно не понимая, пожал я плечами. — А мне срочно!

— Какой срочно в двенадцатом часу? — Щурился тот на меня.

— А вот так срочно, что надо мешки на стройку вернуть до утра, — улыбнулся я вымученно. — Слыхали, что на вокзале случилось?

— Ну, говорили в новостях. — Кивнул он.

— Гравилет грохнулся. — Поддакнули ему. — Дорогущий.

— А у меня там объект! На «Привокзальной»-то. — Прикусил я от волнения губу. — Завтра проверяющие будут, смотреть, что сломалось — жахнуло-то рядом крепко. А я ездил — все целое! Даже окна не побило! Леса строительные