Попаданец в поисках смысла - 4 - Тампио
На последней лекции второй пары майор Вотун увлечённо рассказывает историю из своей далёкой практики, как неожиданно замирает и, кивнув незримому собеседнику, смотрит на меня:
— Курсант Камадос! Мне вместе с вами следует срочно направиться в кабинет начальника Академии.
По учебному классу прокатился негромкий удивлённый гул, и у дальней от меня стены кто-то произнёс:
— Теперь не отвертится!
Я взглянул в ту сторону — Илип Корт, простолюдин, набравший меньше всего баллов на вступительном экзамене среди одногруппников, откровенно скалился. И что я ему сделал?
— Тишина! — повысил голос куратор. — Курсант Квериус, остаётесь за старшего! — майор зашагал к выходу, и мне пришлось поспешить. За всё время нашего перемещения к кабинету начальника академии, — я даже близко с ним не оказывался, — Вотун молчал и напряжённо поглядывал на меня.
«Корт тут всем нашёптывает, что тебя будут исключать», — присылает Ранна сообщение, а я пытаюсь вспомнить хоть пару слов, что сказал этому одногруппнику за последние три месяца. Ни одного!
[Может, в этом и причина?]
Ответить я не успел, потому что мы подошли к кабинету начальника Академии. Быстро осмотрев себя и меня, майор открыл дверь. Секретарь, увидев нас, указала на находящуюся поблизости другую дверь:
— Вас ждут.
«Зачем и кому я там нужен?»
В кабинете кроме самого генерала находился, естественно, командант Зинас Абидин, ещё пара преподавателей и два полковника с нашивками Генерального штаба Столичной-1. Когда мы входили, они все повернули головы, и командант воскликнул:
— А вот и наш герой!
Я на всякий случай оглянулся — вдруг кто-то зашёл вместе с нами. Но нет, никого.
— Думаю, можно начать, господа, — произнёс начальник Академии. — Идёт учебный процесс, и нет необходимости тянуть. Смирно!
— Гм… — прочистил горло один из штабных полковников. — За проявленное мастерство при выполнении специального секретного задания курсант Айвор Камадос приказом Министра обороны Столичной-1 награждается Знаком Стойкости!
Второй полковник подошёл ко мне, вручил коробочку и отдал честь: — Поздравляю!
За ним повторили этот жест и все присутствующие офицеры.
— Курсант Камадос! Я рад, что вы учитесь в этих стенах! Поздравляю! — произнёс начальник. — Вольно! Майор, курсант, вы можете возвращаться!
Я развернулся, чтобы выйти, но генерал космофлота Зинас Абидин вдруг меня остановил:
— Курсант! Эта награда обязательна к ношению на кителе. Майор Вотун, проследите! Свободны!
Мы вышли и прямо у стола заинтересованного секретаря куратор прицепил мне на Знак Стойкости, осмотрел и глухо произнёс:
— Покажи наградной документ!
Я открыл коробочку и вытащил квадратик с текстом. Майор взял его и быстро пробежал глазами:
— Приказ от двадцать пятого числа прошлого месяца. Хмм… — и вернул документ мне. — Идёмте, курсант, пока они там всё не разнесли.
Кто «они» и почему что-то должно быть «разнесённым», куратор не уточнил.
Мы дошли до лифта и поднялись на свой этаж. Ничего в учебном классе «разнесено» не было, хотя некоторое общее возбуждение в воздухе витало.
— Курсанты, смирно! — скомандовал майор, и все вскочили со своих мест. — Приказом Министра обороны Столичной-1 курсант Камадос награждён Знаком Стойкости. Причина награждения оглашению не подлежит.
Все взоры сразу устремились ко мне и к знаку на моей груди — вытянутому вверх неправильному пятиугольнику, на которо застыл воин в лёгком доспехе: он прикрывался щитом, сплошь утыканным стрелами, а в другой руке сжимал меч, поднятый для удара. В этом образе читалась стойкость перед лицом опасности и готовность дать отпор.
— Вольно! — отдал новую команду Вотун. — Садитесь! Продолжаю лекцию…
Большинство одногруппников, ещё час назад державшиеся подальше, обступили меня на перемене и вместо того, чтобы идти на обед, рассматривали награду. Конечно же, всех интересовало, за что мне его вручили. Понятное дело, что я и сам не знал.
Когда мы всё-таки пошли в столовую, Ранна неожиданно спросила:
— Айвор, почему Рсенуну ты ещё всё утром рассказал, а мне ни слова? Разве так друзья поступают?
— Да не говорил я ему ничего! — сделал я попытку объяснить девушке, но она лишь отмахнулась от меня:
— Не ходи за мной!
[Не оправдывайся! Не поможет.]
В результате я обедал за другим столиком.
[Вот ты и в немилость попал ни за что! Интересно, после учёбы она куда направится?]
После учёбы Ранна направилась в свою квартиру. Вот и разошлись наши пути. М-да…
[Жаль! У вас были бы красивые по человеческим представлениям дети. Но зато не будешь испытывать чувство вины перед Мелирой. Надеюсь, она от тебя никуда не денется, поскольку летает в космосе. Ха-ха!]
Дома пришлось рассказать Касси всё произошедшее за сегодня, поскольку она стала спрашивать, почему нет Ранны.
— Ранна — девушка искренняя, но скрытая максималистка. Такая если любит, — посмотрела на меня Касси внимательно, — то любит. Если же разочаруется, то уже ничем ситуацию не выправить. Вот только к себе она не столь щепетильна, как к другим.
— В смысле? — не понял я.
— В том смысле, что предъявляет к парням высокие требования и бросает их по той причине, по какой сама себя всегда оправдает. Ты с ней целовался, да?
Этот вопрос я точно не ожидал.
— Не отвечай, — Касси махнула рукой. — Я же не слепая. Она красивая и чувственная девушка и не может не нравиться. Думаю, что и Мелира понимает, что Ранна не просто так с вами проживала.
— Да? — У меня в горле будто застрял комок.
— Да, — чуть поразмыслив, ответила молодая женщина. — Если я это поняла всего за несколько дней, то Мелира тоже. Она, конечно, посообразительнее меня, раз сумела в Королевскую Академию поступить, но зато я как художница внимательнее, а поскольку мы воспитывались в одной семье, то и к схожим выводам придём примерно за одно время.
— И что теперь?
— Да ничего, — повела плечами Касси.