Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов
Ну, будет со временем…
Дело в том, что до времён бройлеров, вырастить курицу к подаче в ресторане — это была целая кровавая наука…
Специальным ножом курица, да и петух, протыкались в определённом месте, вызывая стерилизацию или кастрацию. После этого у такой птицы начинался бурный набор массы, и на стол повара попадала тушка массой аж больше килограмма!
Сейчас такой прогрессивный метод вряд ли ещё придумали, потому тушка курицы будет явно меньше кило. И это настолько мало, что… Для сравнения — бройлер в редких случаях может вымахать и до четырёх килограммов за три месяца роста! А за месяц — уже полтора.
И это — без всяких манипуляций с ножом!
В общем, не умеем ходить — значит, сразу будем учиться летать. Не буду я заморачиваться с экспериментами по стерилизации кур — лучше, сразу начну выводить бройлеров!
Это, в общем-то, не так уж и сложно. Было бы желание. Надо просто раздобыть ещё пару пород кур, да начать скрещивать и выводить гибриды — опытным путём выбирая от каких пород получается более крупное потомство.
Причём, первые результаты и понимание, какие гибриды лучше — можно получить всего через пару недель! Да даже через неделю уже будет очевидно, от какого скрещивания потомство резко прёт в наборе массы. Там даже без весов — чисто, на глазок, всё будет видно.
Но это я сильно вперёд заглядываю…
Для начала пока, сдать бы сегодняшний «экзамен» на профпригодность!
— Уй…
Даже простое движение по закрыванию распахнутого окна привело к тому, что мышцы свело от боли.
Пора разгонять молочную кислоту! А то, сегодня я буду больше похож на беременную черепаху, чем на человека…
Положив ладони на подоконник, начал приседать прямо через боль, и уже на двадцатом присесте почувствовал, как боль потихоньку отступает.
Далее — отжимания от пола. И опять до тех пор, пока не стало полегче.
Закончив упражнения, ещё и попрыгал на месте.
Ну, вот! Всего пять минут, и уже несравнимо лучше! Мышцы ещё побаливают, но я теперь хотя бы могу спокойно ходить!
Быстро одевшись, спустился вниз, к колодцу, и умылся водой. Но на этот раз с мылом. Мыло я захватил по дороге с кухни.
Когда я закончил с утренними водными процедурами, дверь с кухни распахнулась, и показался мой отец в штанах и с голым торсом.
Потянувшись, он увидел меня и хмыкнул:
— Надо же. Сам встал.
После чего, прошёл к колодцу и вылил на себя целое ведро ледяной колодезной воды.
— Ух!
Убрав лишнюю воду с волос ладонями, отец как был — мокрым, пошёл за сарай.
Проследовав за ним, увидел, что он скрылся в «будке» два на два метра.
Походу, это то, что меня пугало больше всего — местный сортир… И сразу после отца мне придётся им воспользоваться, а то уже сильно хочется.
* * *
Хм, а не так уж тут и воняет!
Не, запах определённо есть, но еле ощутимый. Я боялся, что будет как в моей прошлой жизни на курсе молодого бойца. У нас там на семь рот было два подобных сортира с ямой внизу на всех новобранцев.
И вот там — если ты просто мимо проходил метрах в двухстах от этих двух порталов в ад, да ещё и ветер был в твою сторону — то, сразу начинали глаза слезиться от нестерпимой вони. Войти туда внутрь можно было только с горящей сосновой веткой в руках — только тогда запах дыма кое-как спасал…
А тут — вполне всё цивильно! Даже не просто дыра в полу, а деревянный добротный «пьедестал». Ещё и крышкой закрывается.
Красота! Как пацан, в тело которого я вселился, умудрился провалиться ногой в этот сортир — ума не приложу! Впрочем, по неуклюжести он был чемпионом, как-то смог…
На туалетную бумагу, конечно же, можно было сразу не рассчитывать. Но я боялся, что тут вместо бумаги будет нечто в духе римских туалетов. Даже в голове представлять не хочется ту мерзость, так что не буду…
Но… на удивление всё опять меня порадовало!
Вместо туалетной бумаги — тут был мешок мягкого сена. Берёшь пучок сена, используешь. Вполне гигиенично получается. Крайне изящное решение!
Выйдя из туалета довольным, я ещё раз использовал колодец для водных процедур и зашёл в помещение кухни бодрым и готовым к свершениям!
Мать уже была на кухне, и в данный момент разжигала огонь в печке.
Присмотрелся.
Она уже сложила дрова внутри и сейчас кресалом высекала искры из куска кремня. В качестве трута же использовала… а не понятно, что это — кусочек чего-то… «„непонятного“».
Возможно, высушенный трутовик. Этот трут загорелся от искр, после чего, мать подсунула к огоньку сухое сено. Ну, и через минуту дрова в печи начали потихоньку разгораться от горящей травы.
Закончив, мать похлопала ладонями друг об друга и, обернувшись, увидела меня:
— Хайнц! Сам встал, что ли? — Даже удивилась, увидев меня на кухне, но тут же уточнила. — Чего пришёл? Завтрак ещё не готов!
Я подошёл к матери ближе и закатал рукава на своей рубахе:
— Правильно! Как он может быть готов, если я его сейчас буду только начинать готовить?
Мать приподняла правую бровь:
— Ты?
Я кивнул:
— Конечно! Мы вчера договаривались, что я буду готовить.
Мать покачала головой:
— Во-первых, речь шла не про завтрак, а во-вторых, под моим присмотром!
— А чего тянуть? Раньше сядешь, раньше выйдешь.
— Что?
— То есть… раньше сделаю — раньше вкусно поедим.
Мать усмехнулась:
— Ну, конечно!
На что, я развёл руки в стороны:
— Вы сначала с отцом попробуйте, а потом уже говорите. Ну что, я приготовлю, тогда, завтрак? Под твоим присмотром…
Мать смотрела на меня сомневающимся взглядом секунд пять, но потом махнула рукой:
— Готовь. Только быстро, чтобы я потом успела сделать что-нибудь съедобное.
* * *
Первым делом, я сгонял до ледника, что находился с торца здания. Тоже под присмотром матери.
Ледником оказался маленький деревянный домик. Он был размером практически с «будку» сортира, но с вытесанными в земле ступенями вниз, где за ещё одной дверью находилось пространство — в метр на метр, полностью выложенное льдом. Пол изо льда, стенки изо