Аллер. Том 6 - Олег Сынков
— Или зонд потерял управление, — резко сказал Берар. — Не делайте выводов раньше времени.
Но все приборы подтверждали одно и то же: автономная система работала, двигатели отвечали на команды, а траектория всё равно отклонялась. Чем сильнее аппарат пытался развернуться, тем быстрее его сносило к тёмному треугольнику.
Затем с зонда пришёл короткий сигнал. Не телеметрия и не видеозапись — всего один импульс, слишком короткий, чтобы разобрать его содержимое. Следом на главном экране вспыхнула линия, соединяющая зонд и объект.
— Что это? — спросил Рандан.
Берар наклонился над панелью.
— Никакого передатчика в этом диапазоне у зонда нет. По крайней мере, не должно быть.
Линия погасла. Показания зонда исчезли одно за другим. Сначала пропала навигация, потом температура, потом данные датчиков. Последним исчез сигнал автономного питания.
На экране осталась только отметка, медленно приближавшаяся к объекту.
Я сжал край стола.
— Зафиксировать всё, что успело прийти. Ничего не удалять и не фильтровать. Записать даже помехи.
— Уже делаем, — ответил Берар.
Тёмный треугольник вспыхнул тусклым светом. На этот раз мерцание было отчётливым и продолжалось достаточно долго, чтобы его заметили все.
А потом объект снова стал неподвижным.
Никто не произнёс ни слова.
Первый зонд исчез. Но перед тем, как пропасть, он успел передать данные — и теперь у нас был хотя бы один ответ.
Объект не просто замечал энергию. Он мог вмешиваться в движение аппарата. А сигнал, который мы приняли за помеху, возможно, вовсе не был случайным.
— Второй зонд не запускаем, — сказал я. — Пока не поймём, что произошло с первым.
Берар медленно кивнул.
— И нам понадобится гораздо больше времени, чем мы рассчитывали.
Я снова посмотрел на экран. На этот раз вопрос прозвучал только у меня в голове: «Что же ты такое? И если ты действительно слышишь нас, что именно мы только что тебе сказали?»
Я увидел, как Марсар подошёл к главному иллюминатору. Долго он смотрел на треугольник, а я — на него. И он сказал:
— Он живой и слышит нас всех.
Глава 3
И я увидел, как Марсар подошёл к главному иллюминатору. Долго он смотрел на треугольник, а я — на него. Наконец он сказал: — Он живой. И слышит нас всех.
На несколько секунд в рубке стало так тихо, что я услышал ровное гудение вентиляции за панелями. Никто не переспросил. Все смотрели то на Марсара, то на тёмную фигуру за стеклом, будто одно из этих двух зрелищ могло объяснить другое.
— На чём основан твой вывод? — спросил я.
Марсар не обернулся.
— Мы не посылали ему сообщений, — сказал я.
— Посылали, — ответил Марсар.
Я снова посмотрел на треугольник. Его ровный контур казался прежним, но теперь уже невозможно было убедить себя, что это просто силуэт далёкого тела. Вокруг него темнел участок пространства, в котором приборы давали противоречивые показания. Возможно, там и находилась поверхность. А может быть, никакой поверхности не было вовсе — только граница, созданная чем-то, чего наши приборы не умели распознать.
— Ты сказал, что он слышит нас всех, — произнёс я. — Откуда ты знаешь?
Марсар повернулся. Лицо у него было бледным, взгляд — усталым.
— Потому что я почувствовал, как он слушает.
Берар покачал головой. — Это не доказательство.
— Нет, — согласился Марсар. — Пока нет.
Он снова взглянул в иллюминатор. Я проследил за его взглядом. Треугольник не двигался. Не менял формы, не приближался, не отдалялся. Но мне вдруг показалось, что всё это время мы смотрели не на неподвижный объект, а на неподвижное внимание.
— Если он живой, — сказал Кассит, — значит, мы только что подвергли его нападению с нашей стороны?
— Мы отправили к нему зонд, — ответил Берар. — Не оружие.
— Для нас — зонд. Для него мы не знаем, чем он был, сказал я. Да и вообще, он нас провоцировал, чтобы мы начали стрелять первыми, не так ли?
Эти слова повисли в воздухе. На экране всё ещё сохранялась последняя запись телеметрии. Берар велел оператору убрать её с главного дисплея, но не отключать и не обрабатывать. Теперь каждый обрыв сигнала казался важным. Каждый скачок напряжения мог оказаться частью ответа — или просто неисправностью, которую страх превращал в знак.
— Всем прекратить активное сканирование, — распорядился я. — Никаких новых команд зонду, никаких широкополосных запросов. Перейти на пассивное наблюдение и сохранить все исходные данные.
Я хотел добавить, что не собираюсь рисковать экипажем ради предположения. Но слова показались слишком простыми. Мы уже рискнули. Не только отправив зонд, но и подойдя к этому месту, включив датчики, начав разглядывать неизвестное так, словно одно лишь наблюдение не могло ничего изменить.
И тут треугольник вспыхнул снова.
Слабый свет пробежал вдоль его сторон, остановился у одного из углов и погас.