Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— То-то и оно, — никак не успокаивалось мое будущее начальство. Вечно мне попадаются нервные руководители. — Извольте, я остановлю для вас извозчика…
Я наконец спохватилась, что веду себя не просто странно, а почти хамски, и, состроив печальный вид, попросила:
— Не стоит беспокоиться, не могли бы вы оказать мне другую услугу?
— И какого же рода? — напрягся купец-фальшивая-борода. Судя по его прищуренному взгляду, он не обманулся моим робким тоном.
— Проводите меня к почтамту: после падения ноги плохо держат…
Я, конечно, смутно помнила, что по негласным правилам барышне в одиночку слоняться по бульвару не стоит, однако за посещение почтамта без сопровождения никто порицать не стал бы. А вот широкие плечи, за которыми я могла бы укрыться от взора Никифора, который узнает меня так же, как и я его, мне не помешали бы. А что-то мне подсказывало, что покамест на глаза камердинеру показываться не стоит. Не просто же так он старался остаться незаметным.
— И что вам там понадобилось?
— Мне кажется, мы уже выяснили, где проходят ваши личные границы. Но если вам так угодно, мне необходимо приобрести штемпельные конверты…
— Что-то с вами не так, — нахмурился «борода». — И везде-то вы мне на пути попадаетесь. И в Управе… — я даже не сразу поняла, о чем он, но с опозданием сообразила, что тут так называют мэрию, — … и в Самойловском я вас приметил, и знакомство вы со мной заводите при странных обстоятельствах, и именно на почтамт вам нужно…
Интересно, как он меня в саду углядел? Я же далеко позади шла. И в коридоре у кабинета Вавилова он меня все-таки выделил, хоть и виду не подал.
— Пока мы с вами никакое знакомство не свели, — поджала я губы. — Вы так и не представились. Даже вымышленно.
Ой. Я тут же прикусила язык.
Взгляд купца сделался острее.
— Вымышленно? — сделав шаг ко мне, он навис надо мной, как утес над деревцем. — А ты кто такая, а?
— Ирина Константиновна Басаргина, раз уж вам угодно нарушать правила приличия. Теперь я достойна доверия? Больше вам не страшно проводить хрупкую девушку через дорогу?
Я буквально услышала, как скрипнули его зубы.
Еще бы, я почти назвала его трусом.
Это я, конечно, очень рискованно поступила, но уж больно долго он время тянет. А вдруг Никифор сейчас уйдет? Прыгнет в пролетку, и только его и видели. Не преследовать же мне его экипаж на своих двоих? Скандально и малоэффективно. А мне надо убедиться, что это именно он. Все мое существо буквально кричало, что это очень важно.
— Извольте, Ирина Константиновна, — по-тигриному прорычал купец, предлагая локоть, за который я, не мешкая, ухватилась. А сам не представился, однако.
Взяв меня на буксир, он широким шагом проволок до крыльца, помог подняться по обтоптанным снежным ступеням и рывком распахнул передо мной дверь. Теплый дух прогретого помещения обступил меня. Я, специально замешкавшись, отступила за спину своего недобровольного провожатого и оглядела помещение.
Удивительное дело, но там я не обнаружила не только Никифора, но и вообще никого постороннего. Только за конторкой в углу сидел студентик и кропал что-то на листке бумаги под диктовку служащего в форме, да за перегородкой сновали другие работники почты.
И куда ж он делся?
Я вытянула шею в ту сторону, где виднелся проход в хранилище, но обзор мне загородила шуба. Я недоуменно подняла глаза на купца.
— А теперь расскажите мне, Ирина Константиновна, какие такие штемпельные конверты вы желали приобрести, ежели они в ходу пока только в Москве и Санкт-Петербурге.
Глава 7
Ох ты ж…
Доумничалась.
На вопрос, что мне могло понадобиться на почтамте, я ляпнула первое, пришедшее в голову. Я уже знала, что письма принято было просто бросать в почтовые ящики, и они висели на каждой улице. В крайнем случае можно было зайти и в некоторые лавки, чтобы из них отправить, тащиться для этого на почтамт совершенно не требовалось.
Сами письма не отправлялись в конвертах вовсе. Я ведь видела письма, которые тетка читала по вечерам. Это были просто сложенные бумажные листы, запечатанные сургучной печатью.
Посылки у меня с собой не имелось, это было видно невооруженным взглядом. В моем маленьком вязаном ридикюле едва умещались бумаги и тощий кошелек, который похудел еще сильнее после поездки на извозчике, и я до сих пор мучилась тем, что этот шик мне не по карману.
Так что я ответила, как мне показалось, логично.
Да вот показалось мне неверно.
Из истории России я действительно помнила немного, а уж такие детали, когда появились штемпельные конверты… От своего отца, настоящего из прошлой жизни, я знала, что марки в ходу появились уже во второй половине девятнадцатого века. Папа был филателистом с энциклопедической эрудицией, не то что я. У меня в голове с трудом удерживались даты неинтересных событий.
Конечно, дату битвы при Бородине в мою голову в школе вбили намертво, но я даже не рисковала уточнять, была ли в этой Российской империи такая война и совпадали ли годы.
И вот я опростоволосилась.
Нужно было как-то выкручиваться. Ежели штемпельными конвертами пользовались только в Москве и Петербурге, значит, их хождение пока теми городами и ограничивалось. Соврать, что я бывала в одном из них? Бессмысленно. Меня запросто можно поймать на незнании предмета. Да что там. Я Светлоярск представляла весьма скудно. И уже чуть не назвала городскую управу мэрией.
Сдается мне, рано я себя похвалила за успешную мимикрию под местную. Пока меня не подводили только инстинктивные реакции тела.
Думай, Ира. Думай.
И быстро.
От напряжения заболела голова, явно давая понять, что это для меня не самое легкое занятие. Ну не признаваться же, что я собиралась проследить за мужчиной!
Мысли эти пронеслись в голове стремительно, но пауза все равно затянулась.
— Что это вы побледнели, Ирина Константиновна? — заподозрив во мне желание увильнуть от ответа, нахмурился тот, кто и сам темнил.
И в этот миг я краем глаза заметила за плечом моего настырного провожатого Никифора. Не прямо за плечом, а там дальше, в распахнутой двери хранилища, Акулинин сын — а был это именно он, без всяких сомнений, — о чем-то разговаривал со служащим, который убирал что-то в карман форменного сюртука.
Минуточку. А разве можно постороннему туда?
— Ирина Константиновна, отвертеться не получится, —