Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
Глава 25
«Купе душнил»
— А кормить будут? — спросила Даша, устраиваясь на полке купе.
— Да, я выяснила, в соседнем вагоне кухня-столовая для пассажиров и поездной бригады, — ответила Саша. — Ехать придётся долго, дорогу ещё чинят, поезда ходят медленно. Видишь, еле тащимся.
— Точняк. — Девочка выглянула в окно вагона. — Как удав по стекловате. «Долго» — это типа сколько?

— Пока нет даже расписания. Топливо и воду для паровоза приходится добывать самостоятельно, мосты ремонтируются, пути перекладываются… Мне сказали: «Недели две. Может три. Ну край — месяц…» Радуйтесь, мол, что не на лыжах.
— Я счастлива, ага, — сказала Джен. — Ну офигеть вообще. Да я за месяц тут с ума сойду!
— Ну вали Изнанкой, если знаешь куда.
— Внутри среза-то? Без наводки? И как я место найду?
— Слабачьё… — вяло ответила Даша. — Дешёвка синелупая. А понтов-то, понтов!
— А сама-то что, чумка?
— А я не против поскучать для разнообразия. — Девочка скинула сапоги, размотала тёплые портянки, понюхала их, скривилась. — Саш, где носки и кеды?
— В рюкзаке, вон там.
— Устала что-то… Вроде и сенсус ещё в норме, а какая-то слабость одолевает.
— Может заболела? — спросила Джен.
— Я не болею, если в меня ножами не тыкать. Это что-то в башке… Наверное. Отдохнуть мне надо. Полежать. Поспать… А ты Лиарну разве не чуешь?
— Нет, вообще. Аннушка как-то сказала, что это из-за того, что она сильно изменилась. Но Ингвар рассказал, как её искать. Жрать кто-нибудь хочет?
— Я бы поела, — призналась Саша.
— Я чот без аппетита… — сказала Даша, подтягивая к себе рюкзак. — А у тебя, что, жратва осталась? Я думала, мы вчера в общаге всё слупили…
— Хочу сходить, узнать, что в столовке. Могу что-то для вас захватить.
— Если не сложно, — попросила Саша.
— Ладно. Пошли, Пацан, на разведку. Раз нам тут месяц загорать, надо первым делом выяснить, чем кормят!
Джен и мальчик вышли в коридор качающегося на кривоватых рельсах вагона, закрыли за собой дверь.
— Хоба, Саш, а откуда эта фигня? — спросила Даша, крутя в руках матовый металлический сфероид.
— Из моего рюкзака. Твой дальше.
— Прости, перепутала. Что-то туплю жутко. Не знала, что ты носишь с собой запасную башку.
— Это не моя.
— Я её вроде видела… или нет? Что-то мне нехорошо как-то…
— Это сбой императива. Он вызывает дезориентацию и психосоматическое расстройство.
— Чего сбой?
— Нам надо поговорить, Даш. Прости, но я кое-что тебе не рассказала…
* * *
— Саш, какого хрена ты молчала?
— Я не хотела, чтобы ты убила свою мать.
— Сашхен, это подстава. Так сёстры не поступают. Да я тебе доверяла больше, чем себе!
— Я знаю, прости. Это неэтично, но я не увидела другого выхода. Оба варианта: «ты убиваешь Грету» и «Грета убивает тебя» были недопустимы, а убедить тебя я не смогла.
— Да с хера вдруг? — закричала Даша, но оглянулась на дверь и снизила тон. — Саш, ты реально думаешь, что меня бы, глядь, совесть заела? Извалялась бы в пиздострадниях: «Какая я, ниипаться теперь сиротинушка?» Выпилилась от тоски по мамкиному ремню? Да я бы, глядь, плясала и хохотала! Жрала бы слабительное, чтобы побольше ей на могилу насрать!
— Нет, Даш. В тебе закладка. Если ты убьёшь мать, она сработает. Я хотела просто снять императивы, но не знала, как, попросила Сиандру взглянуть, та заметила. Твоя мать вчера сказала «не моя, так ничья» — это так и есть. Тебе повезло, что ты её не добила в тот раз.
— И что бы со мной случилось? — спросила Даша недоверчиво.
— Я не знаю точно. Сиандра сказала — стремительная деградация и распад личности. Безумие, потеря контроля, саморазрушение. Она не смогла это нейтрализовать, потому что реализовано на аппаратном уровне. Как мина внутри.
— Сашхен, а эта закладка… Она только на то, что я мамку грохну, сработает? Или…
— Триггер может быть не один, — призналась Саша. — Но этот точно есть.
— То есть, у мамки типа красная кнопка? Нажмёт — и полетят клочки моей жопы по закоулочкам?
— Не знаю, Даш. Вряд ли это так просто. Пока-то не полетели.
— Так ей до сих пор и не запрещали меня убивать.
— Вспомнила?
— Да, как-то разом всё. Какой, глядь, пиздец…
— Я отменила императивы, а головной модуль в рюкзаке сработал триггером. Увидела — вспомнила.
— Ты мной управляла! Как куклой с рукой в жопе!
— Прости. Иначе ты не смогла бы соврать.
— Это из-за мелефитской башки?
— Отдать головной модуль Грете или Эребусу показалось мне неправильным. В мавзолее я видела, как они поступают с мелефитами.
— Да, жесть, конечно.
— Даш, а кто такой этот Эребус?
— Какой-то главнюк конгрегатский. Не знаю точно, мамка не говорила, но я пару раз видела издали, как Мелехрим, который не самая мелкая в ареопаге залупа, перед ним стелился ковриком. И ещё… Знаешь, чего я думаю, Саш? Сдаётся мне, он-то и есть мой отец…
* * *
— Как-то это странно. — Джен задумчиво смотрит в окно вагона. — Мы едем, и едем, и едем, и везде одно и то же — все работают, как ненормальные. Вы поглядите — уже вечер, темно, а они, вон, с фонарями рельсы кладут! Причём могу поспорить, с утра. Потом поспят, и снова за лопату…

— Они восстанавливают свою жизнь, — ответила Саша. — Им это важно.
— И что, никто не косячит, не тупит, не шлангует, не отмазывается, не забивает на всё и не уходит в запой? — заинтересовалась Даша.
— Представь себе. — Джен кивнула. — Ты видела, как наша поездная бригада пашет?
— Не, чот не смотрела.
— Как в жопу укушенные, реально. Всю дорогу фигачат уголь с тендера в топку, на станциях фигачат уголь в тендер, в перерывах чего-то там смазывают, крутят, доливают, протирают — вообще не присядут ни разу! При этом никто даже не матерится! Мне аж неловко стало, что мы