Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Достала картошка с селёдкой, — призналась Даша. — И чай полное говно…
— Ингвар рассказывал, что раньше у них и того не было, так что нам, можно сказать, отдают лучшее. А главное, их не бесит, что мы нахлебниками едем! Улыбаются! Всегда улыбаются!
— Ага, точняк, — признала Даша. — Как обдолбанные все.
— Это императивный контроль, — сказала Саша.
— Императивный? — вскинулась Даша. — Это как у… Ну, ты знаешь.
— Не совсем, но механизм сходный. Здешнее общество предельно оркестрировано, то есть, имеет признаки преобладания внешних управляющих паттернов.
— Глядь, а если по-человечески?
— Кто-то создал здесь мощный контур когнитивного воздействия, задающий поведенческие границы. Работа — да, агрессия — нет. Счастье — да, депрессия — нет.
— Жесть какая… Аборигены типа как зомби, что ли?
— Нет, они разумны и действуют рационально. Для восстановления хозяйства после катастрофы именно такой настрой и нужен. Просто обычно людям не хватает понимания нужности, они вообще не очень целесообразны, даже в рамках выживания. Знают, что необходимо — но не делают, знают, что неправильно — но всё равно поступают себе во вред. Здесь им помогают всегда делать то, что нужно, но что именно — они определяют сами.
— Чот я не въехала. Так ими рулят или они рулят?
— Как тебе объяснить… Ну вон, смотри! — Саша показала пальцем в окно. — Видишь, восстанавливают мост, да?
— Угу. Суетятся как чёртовы муравьи, охренеть.
— Так вот, они сами оценили транспортную ситуацию, сами решили, что мост нужен, что именно этот надо восстановить первым, что на это есть ресурсы и материалы, распланировали этапы работ, выделили людей и так далее. Отдельно каждому индивидууму проще обойти, или переплыть, или вообще найти занятие в другом месте, но обществу требуется мост, и они, оставив личные дела, идут и чинят его для всех. Всё как в любом организованном обществе. Коллективная польза важнее индивидуальной.
— Тогда в чём разница?
— В том, что в обычном обществе коллективной пользой руководствуется очень малый процент людей. Остальные всегда выбирают личную, даже если в перспективе мост улучшит в том числе и их жизнь. Это ведь будет потом, а время и силы надо тратить сейчас. Поэтому в обществе существует аппарат принуждения, который заставляет людей действовать к общей пользе. Позитивным стимулированием — деньгами, наградами, общественным одобрением, либо негативным — угрозой голода, физическим или психологическим насилием. Этот аппарат не очень эффективен, потому что люди под принуждением хитрят, уклоняются, ленятся и саботируют, а ещё он затратный, потому что часть тех, кто мог бы работать, заняты тем, что заставляют других. В результате КПД процесса сильно падает, составляя обычно не выше тридцати процентов от возможного максимума. Мост, который при полном напряжении сил всех работников можно восстановить за неделю, в норме будет восстанавливаться год.
— А здесь их заставляют излучатели? — сообразила Джен. — Ингвар что-то такое рассказывал…
— Не заставляют. Помогают держаться в рамках рационального поведения. Они сами выбирают, что им нужно и важно, принимают решение это делать, а внешний контроль не даёт им отвлекаться, лениться и совершать антиобщественные поступки для личной пользы. Воровать, обижать других, уклоняться от работы и так далее.
— Всё равно как-то стрёмно, — сказала Даша.
— Как сказать, — ответила Джен, глядя на то, как упорно, без перерывов и перекуров, работают строители моста за окном медленно катящегося по временной переправе поезда. — Дед рассказывал, что когда эта управляющая хрень сломалась, они все наглухо рехнулись. Сперва кидались друг на друга как бешеные, потом одна половина впала в аутизм, а вторая подалась в людоеды.
— Скорее всего, они так долго находились под воздействием внешних мотиваторов, что внутренние полностью атрофировались, — предположила Саша. — Тогда они просто не могут жить без императивного контроля. Зато с ним их общество поразительно эффективно. Правда, — вздохнула она, — скорее всего, творчески и интеллектуально ограничено.
— Почему? — без особого интереса спросила Джен.
— Мотивация к творческому и научному прогрессу, по сути, антиобщественна. Двигатель творчества — личные амбиции, двигатель науки — военная необходимость.
— Сашхен, ты охренеть умная, но трындец зануда. — Даша завалилась на полку и задрыгала ногами. — У меня ощущение, словно в школе заперли. Столько всякого умняка за эти дни наслушалась, что у меня скоро мозг из ушей полезет…
— А мне интересно, — запротестовала Джен. — Без Сашкиных лекций я бы со скуки сдохла. И мелкому полезно кого-то умного послушать, да, Пацан? Он говорит, что Саша очень интересно рассказывает, хотя и не всё понятно.
— Я его слышу, — кивнула Саша. — Спасибо, Пацан, я ценю.
— Предлагаю назвать наш трип «Купе душнил и картошка с селёдкой», — вздохнула Даша. — Когда мы доедем уже?
* * *
— Эта лестница выглядит так, словно развалится, если я пёрну.
Даша, придерживая ушанку со звездой на затылке, вглядывается в темноту уходящего вниз пролома.
— Ингвар с Лиарной по ней спустились, — возражает Джен.
— Давайте я пойду первой, — предлагает Саша. — Я легче вас. И крепче.
Мальчишка срывается с места и решительно прыгает вниз, на подозрительную лестницу.
— Ты что творишь, Пацан? — орёт ему вслед блондинка. — А вот кому я сейчас жопу надеру?.. Если не рухну вниз, вместе с лестницей, конечно, — добавляет она, осторожно перевалившись через край и повиснув на руках.
— Держится! — сообщила она снизу. — Всё не так плохо, как выглядит, спускайтесь.
Внизу хлюпает под ногами вода, местами её глубина достигает колена, но при этом горят редкие тусклые лампы.

— Ингвар не говорил, что тут так сыро, — жалуется Джен.
— Наверное, когда наверху потеплело, подвалы стало заливать, — Саша осторожно обходит по краешку глубокую лужу. — Возможно, мы последние, кто сюда спускается, через пару месяцев всё затопит окончательно. Куда тут идти?
— Где-то лаборатория, там портал туда, где Лиарна.
— Ты сможешь его открыть?
— Нет, но надеюсь, что мне хватит следа, чтобы пройти Изнанкой.
— Мне точно хватит, не ссы, синька. — Даша смеётся. — Да глядь! Ну что за херня? Сапог промочила!