Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— Спасибо, Ярослав… — певуче прошептала она, делая глоток. — Ты можешь быть таким милым… когда заботишься о нас.
— Это маскировка хищника, — хмыкнул я. — А так я всегда опасный
Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.
— Моё Ядро… оно больше не горит. Малыш успокоился.
— Ещё бы он не успокоился после снотворного, — проворчал я, переходя к кровати Анжелики. — Пей, Огонёк.
Анжелика иронично выгнула рыжую бровь, но кружку забрала.
— Надеюсь, это не яд? — она подозрительно прищурилась на Валерию. — А то наша Паучиха выглядит слишком довольной.
— Ну вот не можешь ты без сопротивления, — вздохнул я.
— Если бы я хотела вас отравить, дорогая Анжелика, — любезно отозвалась Валерия, поправляя очки, — вы бы уже лежали рядом с корнями Игорька. Пейте и не мешайте науке.
— Ладно уж, великий Альфа, — вздохнула Анжелика, сделав глоток. — Приму твою заботу. Но если завтра у меня от этого отвара вырастут щупальца, брить их будешь лично ты. Каждый день, по утрам.
— Договорились.
Демид у двери взмахнул руками, включая защитный контур на полную мощность. Базальтовые руны на стенах мерно загудели.
Подействовало мгновенно. Жены закатили глаза и, откинувшись на подушки, погрузились в глубокий, ровный сон. Узоры инея на стеклах окон начали лениво таять, превращаясь в капли воды, а пепел больше не сыпался с потолка. Комнату наполнило мягкое, сухое тепло.
Я стоял над спящими женами, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри меня наконец-то затихает. Изжога от чужой магии ушла окончательно.
Несколько дней спустя
В Логове воцарился безмятежный покой. Во дворе стоял теплый, залитый солнцем день. Прямо на заборах, укутанных фиолетовыми листьями Бездны, медленно наливались соком огромные ананасы. Под одним из таких кустов мирно похрапывал Тузик, лениво почесывая за ухом задней лапой.
Я вышел на крыльцо в махровом халате и сделал глоток горячего чая из любимой чашки.
На новеньких базальтовых плитах во дворе увлеченно тренировались младшие волчата. Даня как раз отрабатывал удары на плите. Вокруг его разгоряченного тела поднимался легкий пар. Его уши чутко вздрагивали при каждом движении.
— Яр! Смотри! — крикнул Даня с плиты. — Дед Корней сказал, что если я расколю эту плиту без маны, он отдаст мне весь свой стратегический запас соленых огурцов!
Ого. Чего это старый скряга так расщедрился?
— Корней знает толк в мотивации, — хмыкнун я с крыльца. — Но локоть выше, Даня. Иначе вместо огурцов ты получишь путевку в лазарет к Валерии. А она как раз искала добровольца, чтобы испытать новую сыворотку.
Даня вздрогнул и мгновенно собрался.
— Понял! Никаких сывороток! — крикнул он и с грохотом обрушил кулак на плиту. Камень с сухим треском разлетелся на аккуратные осколки. Младшие волчата восторженно взвизгнули.
Я удовлетворенно прищурился на солнце, вдыхая чистый воздух. Кажись, Корнею, придется расстаться с огурцами. Если не придумает отмазку. Хотя, зная деда, у него этот стратегический запас далеко не один.
Внутри меня росло сильное, почти осязаемое чувство гордости. Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду кайфовать от запаха свежей штукатурки и сосновых иголок, я бы лично скормил этого пророка Высшей гончей Бездны.
Но реальность штука гибкая. Особняк Волковых наконец-то перестал напоминать филиал чистилища и превратился в уютное семейное гнездо. По крайней мере, внешне.
Я неторопливо шёл по коридору первого этажа, лениво втягивая носом воздух. Моё обостренное волчье чутьё — вещь полезная, особенно когда нужно вовремя унюхать назревающий бунт или протечку маны. Но сегодня всё было чисто. Мой Чёрный Желудок внутри сыто дремал, переваривая пельмешки.
Впереди послышался шорох. Я навострил уши. Ага, наша эльфийка-убийца Иллириэль, встав на четвереньки, орудовала тряпкой с такой маниакальной точностью, словно хотела протереть паркет до дыр. Короткое чёрное платье, кружевной фартук, чепчик — как всегда, смотрелась она в этом чертовски хорошо.
Из-под приподнявшейся юбки показались белоснежные кружева трусиков. Проходя мимо, я лениво, чисто для порядка, шлёпнул её по попке.
Шлёп!
Иллириэль мгновенно подскочила, выпрямившись как натянутая тетива, и медленно повернула ко мне лицо. Её льдистый взгляд мог бы остудить ядерный реактор.
— Хозяин, — её голос прозвучал тихо, как кинжал убийцы, покидающий ножны. — В моем бывшем ордене за подобные вольности лишали конечностей. Причём без наркоза.
— Как хорошо, Лири, что наш орден называется «Стая Волковых», а у нас тут кто голодный, тот и прав, — лениво парировал я, окинув её оценивающим взглядом. — И не дуйся. Твои бледные щёки подозрительно розовеют, а это напрочь портит твой привычный образ безжалостной убийцы.
— Это лишь от усердия, Хозяин, — процедила она, склоняясь в безупречном, до мелочей выверенном поклоне горничной, в котором сквозило желание перерезать мне горло прямо сейчас. — Помните, когда я доберусь до вашего горла, я припомню вам каждый момент унижения.
— Буду с нетерпением ждать.
Усмехнувшись, я продолжил обход. Женщины у меня как волчицы: их нужно держать в тонусе, иначе они решат, что вожак размяк.
Поднявшись на второй этаж, я аккуратно приоткрыл дверь в улучшенную спальню жён.
Моя тихая Лужица спала так глубоко, что из-под одеяла торчал только кончик её бледного носа. Серебристые лилии на её платье-симбиоте, повешенного на стул, плавно светились, реагируя на её спокойные сны.
В воздухе приятно пахло прохладной мятой, а водное Ядро работало ровно, без единого завихрения.
Я тихонько прикрыл дверь. Ну надо же, хоть кто-то в этом доме умеет отдыхать без лишних разрушений. Ну где вторая женушка?
Ответ нашелся за ближайшим поворотом. Уши сами собой дёрнулись, уловив ядовитый шёпот за дверью.
О, этот тон я ни с чем не перепутаю. Террариум Волковых открыл вечернюю программу.
Я бесшумно прислонился к стене в тени коридора, превращаясь в чистый слух. Охотничий инстинкт велел затаиться — подслушивать женские склоки иногда полезнее, чем читать отчеты разведки.
За дверью разорялась Диана-Мелкая. Её капризный голосок сочился чистейшим детским садизмом:
— Да ладно тебе, спичечная шлюшка! Твой огонёк едва коптит, а мой Игорёк держит весь купол! Скажи спасибо, что я разрешаю тебе греться у моих корешков, а то сидела бы сейчас в сугробе. Ещё немного, и ты начнешь откладывать золу вместо наследников.
— Закрой свой рот, хомяк-переросток, — тихо, с дрожью в голосе ответила Анжелика. — Ещё одно слово про золу, и я сожгу твой драгоценный гербарий дотла.