Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
Если все перечисления до этого были подтверждены, то последнее получило «нет».
— Я не про весь мёд говорю, а про его часть.
Ответ был «да» и «нет». Я задумался, пытаясь осознать, что именно не так. Несколько секунд пчела переступала лапками по колену, а потом до меня дошло.
— Ты боишься, что я буду разрушать улей?
Ответ был «да».
— Я могу организовать для тебя улей, из которого я могу достать мёд и который не нужно будет разрушать. Согласна?
Пчела походила по моему колену, покружилась вокруг своей оси, а затем отстучала согласие. Я мысленно отметил, что разговаривать таким образом можно только о совсем простых вещах. Насколько точно она понимала мои формулировки и особенно абстрактные понятия вроде «гостей» или «защиты дома», ещё предстояло выяснить.
— Отлично. Полетай пока что, но не далеко. Хорошо?
Два удара, а после пчела раскрыла крылья и тяжело взлетела. Брюшко сильно перевешивало, однако насекомое всё-таки смогло подняться и медленно полетело в сторону сада.
Я проводил её взглядом, а затем повернулся к фее, которая всё это время тихо сидела в моих руках. Встретившись с моим взглядом, она пискнула и попыталась отползти.
— Итак, мелкая вредительница, что ты скажешь в своё оправдание? — я постарался передать всю свою злость и разочарование фее.
Её лицо исказилось от эмоций. Лия, стоя на коленях в моей ладони, что-то жалобно пропищала, прижимая руки к груди. По связи я понял, что она не столько испугалась наказания, сколько буквально не понимала, почему на неё обрушилось такое количество боли.
Погоняв эту мысль, я вдруг понял причину. Лия была эмпатом, причём связанным со мной напрямую. Для неё мой направленный гнев был не просто выражением лица или повышенным голосом — она ощущала его почти как физическое воздействие. Закрыв глаза, я сосредоточился и постарался погасить эту эмоцию. Раздражение осталось, но злости больше не было. В конце концов, она была совсем юной, почти не имела опыта и принадлежала к другому виду, а следовательно, могла воспринимать последствия своих поступков совершенно иначе.
— Послушай, Лия. Я зол не потому, что ты сделала что-то не так, а потому, что ты это сделала, не предупредив меня.
Фея чуть успокоилась, села и внимательно посмотрела на меня.
— Понимаешь, я отвечаю за тебя, за твою жизнь, здоровье. Ты самое близкое и дорогое мне существо. Но ты часто рискуешь собой. Вспомни тот день, когда ты залетела в склад вслед за Марин с Кагуей? Тогда ты очень рисковала, понимаешь?
Лия несколько мгновений смотрела на меня, затем перевела взгляд на свою руку и стала двигать ею, словно перекладывая что-то невидимое с места на место. По связи пришёл сложный поток размышлений — она явно пыталась сопоставить мои слова с собственными воспоминаниями. Наконец фея подняла глаза и кивнула.
— Хорошо. Или тот день, когда ты сунулась в наш первый данж и тебя едва не сожгли. Пойми, твоя невидимость не абсолютное оружие. Я видел фей, даже не будучи с ними связанным. И наверняка есть другие, кто так сможет. Да и ты только невидима, а не неуязвима. А как мне исцелить тебя, если ты пострадаешь, я не знаю. И я боюсь за тебя.
Фея опустила голову, не встречаясь со мной взглядом. Через связь я чувствовал уже не прежнюю боль от моего гнева, а тихую смесь вины, растерянности и постепенно приходящего понимания.
— Пойми, я не запретил бы тебе спасти эту матку, я бы постарался составить план или рискнул бы собой. Но тогда бы это была моя ответственность и моё решение. А если бы в улье тебя увидели? Если бы причинили вред?
Я тяжело вздохнул и поднял ладонь с феей на уровень глаз. Осторожно протянул палец к её подбородку и слегка поднял голову, чтобы видеть огромные фиолетовые глаза.
— Я очень хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Давай в дальнейшем, если у тебя появится желание сделать что-то, что может быть опасным, ты сообщишь мне об этом. Обещаю, я не стану запрещать, а помогу чем смогу, чтобы это было безопасно и для тебя, и для меня. Мы договорились?
Фея несколько мгновений смотрела прямо на меня, а затем чуть кивнула. После этого слетела с ладони и прижалась к моей щеке, пытаясь обнять её крохотными руками.
Я осторожно погладил её пальцем по золотистой макушке, транслируя через связь тепло и заботу. В ответ пришло тихое, мягкое чувство, которое уже не требовало перевода.
Глава 29
Итак, с феей мы поговорили, пришёл черёд пчелы. Я встал со ступенек и тут же немного покачнулся. Ноги от переутомления свело судорогой, поэтому пришлось ухватиться рукой за перила и несколько секунд просто стоять, пережидая спазм. Третье лечебное зелье всё ещё напоминало о себе слабостью, да и сегодняшний забег явно не пошёл организму на пользу. Живот недовольно забурчал, напоминая о том что сегодня там ничего кроме чая не было.
Переждав судорогу и убедившись, что ноги снова слушались, я осторожно прошёлся по двору. Прислушавшись к окружающим звукам, с удивлением довольно отчётливо услышал знакомое жужжание. Оно доносилось со стороны сада.
Подойдя ближе, я увидел, как пчела сидела на небольшом синем цветке и собирала пыльцу. Стебель согнулся под её весом почти до самой земли, и казалось, что ещё немного — и бедное растение просто сломается.
— Эй, пчела. Лети сюда, разговор есть.
Матка замерла. Несколько секунд она словно раздумывала, затем медленно оторвалась от цветка и полетела ко мне. Я выставил открытую ладонь, на которую она тяжело приземлилась, переступила лапками и замерла, ожидая продолжения.
— Итак, давай решать. Я тебе улей построю, он тебе нужен такого же размера, как был у того роя, откуда мы тебя… эвакуировали, или поменьше. Два удара — такой же, три — меньше.
Пчела дважды постучала лапкой по ладони.
Я некоторое время смотрел на неё, пытаясь придумать, что ещё следовало уточнить. Вопросов на самом деле было много: где ставить улей, какая температура ей нужна, чем её будущая колония вообще будет питаться зимой и требуется ли ей что-нибудь помимо дерева. Правда, с нашим бинарным языком выяснение каждой мелочи грозило превратиться в дипломатические переговоры на несколько часов.
Но матка неожиданно решила взять инициативу на себя. Она оторвалась от моей ладони, подлетела к указательному пальцу и, продолжая работать крыльями, несколько раз дёрнулась в сторону.
Я смотрел на неё, пытаясь понять