Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

Алексей промолчал.

На обратном пароме Лейла перечислила условия. Каждый свидетель сам решал, что оставить в памяти, а что передать песне. Ни Том, ни Лейла, ни Джемаль не могли единолично изменить текст.

— Двадцать один человек — слишком много точек отказа.

— Вы хотели распределённость.

— Я хотел меньше точек отказа.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

— Полную формулу оставите себе?

— Да.

Дневник написал:

Скажи, что не передашь её Миртл.

— Не передам полную формулу Миртл или Перевозчикам, пока не проверю последствия.

— Почему?

— Распределённый договор способен закрепить ложь так же прочно.

— Значит, применение должен контролировать тот, кто знает всю структуру?

— Пока.

— Тогда вы создаёте общественное свидетельство с единственным архитектором.

— Да.

— Запишем и это.

Консульство назначило коррекцию на следующий вечер. Эшкомб передал три флакона для извлечённой памяти.

Флетчер принёс отдельный свиток.

— После завершения получите карту.

— До операции я не смогу проверить маршрут.

— Система подтвердит.

— Она подтверждала безопасность чашки.

— Поэтому вам дают независимую британскую гарантию.

— Подписанную Британией.

Флетчер посмотрел прямо.

— Не создавайте песню.

— Почему?

— Распределённое свидетельство нельзя исправить одной операцией.

— В этом смысл.

— И вы не сможете исправить собственную ошибку.

— В этом риск.

— Вы строите механизм, который переживёт несогласие архитектора.

— Да.

— Тогда впервые создадите нечто неподконтрольное Тому Реддлу.

Дневник написал:

Он считает это угрозой.

В комнате над музыкальной лавкой Алексей открыл Белый реестр.

«Три свидетеля знают о незаконной британской коррекции и вмешательстве Кассиана после смерти Хепзибы. Они не знают, что Том создал три якоря души и намерен использовать распределённую модель против Хранителей».

Следом:

«Алексей считает раскрытие крестражей опасным и оставляет за собой право определять достаточность сведений».

Обе записи остались чёрными.

Они не могут согласиться с тем, чего не знают.

— Но могут согласиться на конкретное восстановление.

Да.

— Значит, нарушение относится к будущему использованию формулы, а не к сегодняшней операции.

Возможно.

На следующий день в доме договоров собрались Орхан, Нермин и Юсуф. Первый принёс узлы, вторая — пустой договор, третий — журнал с отсутствующей страницей.

— Сначала память, потом выбор носителя, — сказала Лейла.

Орхан сел первым.

Из шестого узла вышли запах пристани, тяжесть ящика и гладкая британская версия:

«Предмет находился под защитой».

«Срок возврата не существовал».

«Запись писаря ошибочна».

Настоящий слой содержал страх, неверный номер склада и деньги за ускорение погрузки.

— Я участвовал.

— В ускорении временной передачи.

— После неё предмет не вернули, — сказал Орхан. — Оставьте мне деньги и подмену ярлыка, а срок передайте песне.

Нермин вернула язык частично и прочитала пустой договор:

— Пластина передана на сорок дней для сравнения с александрийским архивом. Вскрытие и воспроизведение запрещены, возврат подтверждают три свидетеля.

— Имена?

— Одно удалено. Второе принадлежало женщине. Третье — Дому договоров.

— Что оставите?

— Язык себе. Имена — песне.

Юсуф долго не позволял открыть журнал. Наконец Тихая дверь раскрылась.

Молодой паромщик отказался грузить ящик без полного документа. Британец предложил деньги, затем человек с серой лентой назвал младшего брата Юсуфа, обвинённого в контрабанде.

— Погрузите, и дело исчезнет.

Юсуф согласился.

Вернувшись в комнату, он долго молчал.

— Я спас брата и отдал чужой предмет.

— Да.

— Имя брата оставьте мне, — сказал он после паузы. — Угрозу передайте песне.

Джемаль коснулся струны.

— Теперь никто не держит полной истории.

— Я держу, — сказал Алексей.

Лейла посмотрела на него.

— После договора полное право сборки уйдёт в песню. Вы сохраните память об операции, но не сможете один доказать последовательность.

— Мне нужна формула.

— Формулу получите. Не единоличный ключ.

Алексей посмотрел на консульские флаконы.

[Выполнение основной миссии доступно.]

[Вероятность сопротивления после начала процедуры: 34 процента.]

[Маска может обеспечить завершение.]

[Награда включает защиту чаши от внешних требований.]

Из сундука донеслось:

— Убери голоса.

Алексей взял флаконы.

Орхан поднялся.

— Вы уже решили?

— Нет.

— Тогда зачем держите их как человек, отмеряющий дозу?

В памяти прозвучало:

«Хоки перепутала дозу».

Алексей поставил флаконы на пол. Первый раздавил каблуком, второй разбил палочкой, третий протянул Дневнику.

Зачем?

— Решай.

Дневник выбросил сосуд со страницы. Стекло раскололось.

[Официальные носители коррекции уничтожены.]

[Миссия остаётся доступной через прямое вмешательство в сознание.]

— Не будет.

[Подтвердите отказ.]

— Нет.

[Неподтверждённый отказ не отменяет требования.]

— Тогда оно останется невыполненным.

Джемаль поднял саз.

— Теперь площадь.

Закрытый музыкальный двор не имел выхода на обычную улицу. При входе каждый называл право, с которым пришёл.

— Помнить собственную плату и участие, — сказал Орхан.

— Читать договор, использованный против другой стороны, — добавила Нермин.

— Признать угрозу, не отдавая имя семьи, — продолжил Юсуф.

— Исследовать без владения результатом, — сказала Лейла.

— Хранить правило сборки, не присваивая содержание, — закончил Джемаль.

Перед Алексеем возникла пустая дверь.

«Назовите причину доступа».

За его спиной стоял двадцать один участник.

Алексей снял перчатку.

— Я ищу защиту памяти от внешней редакции, потому что Кассиан Вейр изменил семейный сосуд и убил Хепзибу Смит внутри подготовленного мной ритуала.

Площадь ждала.

— Я создал условия, в которых одной подмены хватило для смерти, — продолжил Алексей после паузы. — Потом забрал чашу и медальон, хотя мог