Knigi-for.me

Я стану лордом! - Иннокентий

Тут можно читать бесплатно Я стану лордом! - Иннокентий. Жанр: Попаданцы издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
двенадцать деревень, четыреста конных, если собрать всех. Добеш, который держится, потому что ему простили триста гривен. Сватоплук, который держится, потому что ему дали маршальство. Остальные двадцать рыцарей, которые ропщут и не уходят только потому, что ещё не решили куда.

Долг Лиге — сорок тысяч гривен. Срок — Иванов день.

Анафема на союзнике. Сейм, который велел ей явиться в Престол на покаяние. Восемь тысяч у Сухого брода. Кесарские ручницы. Метла, которая уходит меньше чем через три недели.

И задача. Ровная, белая, посередине зрения, уже третью неделю. «Второй носитель. Устранить. Награда: Корона. Срок: до ухода Метлы».

Пассив. Что будет, если отказать.

Коалиция раздавит Вранов. Не сразу — метляки, пушки, возы, Вит со своей головой, которая считает быстрее, чем она. Но раздавит. Восемь тысяч против мужиков с цепами. Мужиков, которых он сам вешает по дюжине в неделю, чтобы не разбежались. Потом придёт Ружице. Графиня, которая спала с бесом, отравила дядю и не явилась на покаяние. Ружице поделят между Гроновом и Подольем. Её — в Престол. К окну. Или к Гинеку в яму, рядом с тем, что от Вита останется.

Если согласиться.

Его — в яму. Живым. Гинек не убьёт: боится, что бес перейдёт. Тридцать семь лет держал старика — будет держать и этого. Сорок лет. Пятьдесят. С его выносливостью — дольше.

Её — не тронут. До следующей Метлы. Семьдесят шесть лет. Ей будет девяносто восемь. Этому телу.

Она отвела письмо от свечи. Край потемнел, но не загорелся.

* * *

Слово Окна.

Она закрыла глаза и вызвала Реестр. Не ближние нити — дальние. Те, что тянулись через других людей, как через узлы сети. Гинека она никогда не видела. Но его видели другие, и через их нити она видела его.

Его нити были белые. Все. Сотни. К графам, к Церкви, к Лиге, к Оконникам, к сиротам у ворот, к немым у железной двери, к мёртвому старику в колодце. И почти на всех, рядом с каждым обязательством, — одно слово.

«Исполнено».

Она не знала другого человека в этом мире — и в том, если честно, тоже, — у которого было бы столько «исполнено». Гинек Мразек был страшный человек. Ласковый, тихий, шепчущий страшный человек. Но он всегда платил.

Это было единственное, что про него можно было сказать точно.

Алёна открыла глаза.

Значит, если она подпишет, он заплатит. Ружице останется Ружице. Её не тронут. Это не обещание. Это — статистика.

* * *

Она думала об отце.

Девяносто восьмой год. Ей десять. Отец сидит на кухне с бумагами, с калькулятором, и считает. Всю ночь. Она встаёт в туалет — он сидит. Утром встаёт в школу — сидит. Калькулятор щёлкает. Мама стоит у плиты спиной и молчит.

Потом она узнала: партнёры вывели деньги за неделю до дефолта. Знали. Им шепнули. Отцу не шепнули — или шепнули, а он не поверил. Он думал, они друзья. Двадцать лет вместе. Баня по пятницам. Он им верил.

А они не были крайними. Крайним был он. Потому что подписывал он.

Она тогда поклялась — десятилетняя дура в ночнушке на холодной кухне, — что никогда не будет подписывать за других. Никогда не будет верить партнёрам больше, чем цифрам. И никогда, никогда не останется крайней.

И не оставалась. Двадцать семь лет.

А теперь.

Она подумала о Вите. О Глебе. Посмотрела на это как на позицию в балансе — честно, без скидок, как смотрела бы на любую.

Сорок четыре года. Майор. Убийца. Вешает своих. Жжёт свои деревни. Убил старика в яме, хоть тот и просил. Позволил Тонде висеть на столбе четыре минуты, пока сам бил по шатру. Смотрел, как монахи горят, и считал опыт. Его тело растёт от чужих смертей и радуется этому, и он уже не говорит этому телу «нет».

Тот, кто сидел с ней до утра в часовне и смеялся над налоговой. Тот, кто отодвинул нож.

Это не баланс, подумала она. Это не считается. Нет такой графы.

Алёна снова поднесла письмо к свече. Подержала. Отвела.

Ей было тридцать семь лет. Она знала цену чувствам. Чувства не вносятся в реестр. Под чувства не дают кредит. Чувства не держат осаду и не останавливают кесарские ручницы.

Ей было тридцать семь лет, и она знала ещё одну вещь, которую никто не говорит вслух. Что когда двое стоят на краю, а спастись может только один, — спасается тот, кто первым поймёт, что пора.

Умные всегда продают первыми, сказала ей тогда рыжая. Потому что первыми понимают, что пора.

Рыжая была дура. И рыжая была права.

* * *

Она сложила письмо вчетверо и убрала за пазуху.

Посидела ещё. Свеча коптила. За пологом шатра спал лагерь — тысячи людей, двести возов, шесть пушек, виселица посередине. Она не слышала, как кто-то подходил к шатру. Она вообще ничего не слышала, кроме собственной крови в ушах.

Потом встала. Накинула шубу. Вышла.

Лагерь спал. Она шла между костров, между возов, перешагивая через спящих, мимо дозорных, которые узнавали её и кланялись. Шла к шатру в середине лагеря. К шатру, у входа в который стояла виселица.

В шатре было темно. Но он не спал. Она знала.

Она откинула полог и вошла.

* * *

Мельница стояла на ручье в полуверсте от Сухого брода. Старая, брошенная ещё до осады: крыша просела, колесо вмёрзло в лёд и обросло сосульками, жернова кто-то увёз. Вокруг — снег, ольховник, тишина. Ничья земля. Между лагерем коалиции и сожжёнными хуторами Вранова.

Алёна приехала в третью ночь, после полуночи. С ней были двое — пан Добеш и молодой Ян. Больше она никого не взяла. Гинек просил «сами». Двое — это ещё «сами». Трое было бы уже войском.

Они оставили коней в ольховнике. Добеш хотел войти с ней. Она не позволила.

— Ждите здесь, — сказала она. — Если через полчаса не выйду — уезжайте. В лагерь не возвращайтесь. В Ружице.

— Ваша милость…

— Это приказ, пан Добеш. Первый, который я вам отдаю. Не заставляйте меня жалеть.

Внутри мельницы было темно и холодно. Пахло гнилой мукой, мышами и талым снегом. В дальнем углу, у жёрнового помоста, горел фонарь. У фонаря кто-то сидел.

Он встал, когда она вошла.

Алёна узнала его не сразу. Она видела Збынека один раз — в Ружице, осенью, когда дядя купил его у Кунеша. Красивый, бледный, надменный, в лентах, с тонким носом и злыми глазами. Тогда она подумала: вот такие и


Иннокентий читать все книги автора по порядку

Иннокентий - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.