Дороги пустошей - Питер Чарски
Стало тихо, и Жанет поняла, что рассказ закончился, она не услышала, чем именно. Вероятно, умер последний его герой. Старуха Тейт тем временем погладила свою грушу-контрабас где-то сбоку и ловким движением раскрыла футляр. Внутри, завернутая в темную ткань, лежала тяжелая снайперская винтовка. Рядом Жанет увидела укрывшиеся в складках ткани и весело поблескивавшие оттуда патроны – здоровенные морковки пятидесятого калибра. Один, другой и чуть в стороне третий.
– Это она! – с восторгом прошептала Жанет, тут же вскочив с кровати. – Это же самая настоящая Нематериальная Винтовка!
– Их всего три, – сказала старуха.
– Кого три?
– Патрона. Для нее всего три патрона осталось.
– Да ладно! – отмахнулась Жанет. – Мне и трех хватит, они же каждый как удар молнии.
– Тогда бери ее и не расходуй патроны попусту.
Старуха продолжала стоять посреди комнаты, явно о чем-то задумавшись.
– Все мы лишь строчки в архивах будущего… – произнесла она тихо.
– Как это? – не поняла Жанет. Она уже водрузила винтовку на стол и пощелкала затвором.
– Очень просто, – сказала старуха Тейт, усаживаясь на край кровати и растирая свои сморщенные ручки. – Когда-нибудь эта страна снова наполнится людьми, будут шуметь большие города, а через пустоши проложат железные дороги, по которым будут катить закопченные паровозы и пугать диких кабанов своими гудками. Люди, которые еще не родились, соберут все, что знают их предки о наших временах, запишут все в особые книги и сложат в специальном сохранном месте, которое назовут архивом. И останемся мы с тобой там в виде двух или трех строчек: такие-то, мол, и такие-то, жили и умерли тогда-то.
– И что там про меня напишут? – спросила Жанет, отсоединив магазин и придирчиво его осматривая.
– Ну, точно я тебе, конечно же, не скажу. Но сообразно твоим делам, дочка, и напишут. Например, так: «Вольный снайпер Жанет по прозвищу Наповал, некоторое время бывшая вместе с рейдерами, подняла восстание в Орлином Проходе, после чего поселок отказался выплачивать рейдерам дань. Это было первое выступление против беззакония с момента Катастрофы, и в честь этого события в Игл-Сити теперь стоит красивый памятник в самом центре города, где смелая девушка изображена вместе со своей Нематериальной Винтовкой…»
* * *Утром Жанет сидела перед входом в Убежище, где разложила небольшой складной столик, и чистила свою новую Нематериальную Винтовку. Энджел, который этим же утром приехал в поселок, стоял перед ней с довольно встревоженным видом. Нечасто увидишь одного из самых эффективных агентов Лиги Наемников таким встревоженным, поэтому Жанет тоже невольно заволновалась. Она даже не обратила внимания на странного человека в соломенной шляпе, которого привез с собой Энджел.
– Жанет, для тебя есть важная информация. Мы приехали с севера и видели, что ты растревожила осиное гнездо. Крысобой снял свой лагерь и движется сюда со всей своей сворой.
– Вот дьявол… – сказала Жанет. – И сколько их?
– Человек пятьдесят, может, чуть больше.
– Вот дьявол, – повторила Жанет.
– Не переживай. Я тебе помогу.
– А что у тебя есть? – расстроенно спросила Жанет. – Машина и садовник с лопаткой?
– Не только.
Резким слитным движением Энджел выхватил из кобуры оба своих блестящих пистолета. Провернул их на больших пальцах и наставил на воображаемую цель. Улыбнулся Жанет своей фирменной улыбкой и сообщил:
– Эти близнецы полковника Кольта могут отправить два десятка пуль за полторы секунды!
Жанет присмотрелась и увидела, что действительно – каждый из пистолетов Энджела был двуствольным. Раньше она никогда не видела двуствольные «Кольты 911», но у Энджела все было не как у людей. Он даже деньги не берет с тех, кому помогает. Энджел отвлекся на секунду, отправил свои пистолеты обратно в кобуры, похлопал Жанет по плечу и вдруг обратился к странному человеку в шляпе:
– Майк, а вот мне всегда было интересно, откуда это все берется?
– Откуда все берется что? – переспросил незнакомец в шляпе, который в этот момент деловито рыхлил землю палкой прямо в центре деревенской площади, явно намереваясь тут что-то посадить. Голос у него оказался неожиданно высоким для такого детины.
– Ну вы, как литератор, должны знать, откуда приходит вдохновение, как вы вообще складываете слова в предложения и все такое…
– А, это… – протянул человек в шляпе. – Это просто, как яблочное семя. Каждое пробуждение дает мне кусочек сюжета, шарик жемчуга из другого мира, из страны сновидений. Я просто переношу его на бумагу – и все.
– То есть вы все эти истории придумываете, когда только просыпаетесь?
– Пока еще не проснулся. Когда я полностью проснулся, я начинаю сажать яблони.
– Так как мы будем защищать эту чертову деревню от чертовой толпы рейдеров? – спросила Жанет.
– Не торопи события, Жанет, – уверенно сказал Энджел. – Как говорит мой новый друг Майк, не тряси зеленую яблоню!
* * *Пока Ангел обучал набранное из жителей деревни ополчение держать строй где-то за пределами частокола, Жанет и несколько плотников заостряли длинные жерди. Странный Майк по кличке Саженец сидел рядом на корточках и внимательно наблюдал за их действиями. Он то порывался что-то спросить, то принимался трепать свою собаку, не отходившую от него ни на шаг. Наконец он решился и произнес:
– Жанет, погоди, я вот не смекну никак…
– Что?
– Зачем ты делаешь такие длинные колья? Это что же за саженцы вы собираетесь тут сажать?
– А ты, я смотрю, совсем поехал со своей самогоночки, – внимательно глядя на него, сказала Жанет.
– Это да, это без сомнений, – заулыбался Саженец. – И все-таки. Что сажать хотите?
– Да не сажать, а насаживать мы будем.
В глазах Саженца что-то на мгновение мелькнуло, но потом он сделал вид, что ее не понял, снял свою шляпу и стал натирать лысину, озабоченно поглядывая то на плотников, то на тучи, упрямо ползущие по небосклону. Вдоволь насмотревшись, он снова нахлобучил шляпу и поднялся, разминая ноги.
– Чем ты живешь? – спросила его Жанет, отвлекаясь от своей работы.
Прежде чем ответить, Саженец опять снял шляпу, приложил ее к груди и немного пошевелил губами. Жанет даже показалось, что он вроде как молится.
– Сажаю яблони в основном, – наконец сказал он. – А кормят меня добрые люди, ведь все понимают: без меня – никуда. А еще я пишу книгу…
– Зачем?
– Чтобы оставить след.
– Тебе мало яблонь?
– Яблони обо мне ничего никому не расскажут. А книга – это способ поспорить с вечностью. Выиграть у смерти…
– Выиграть у смерти нельзя, – криво усмехнувшись, сказала Жанет. – Знаешь поговорку: не садись есть кашу с Хозяйкой – у нее ложка длиннее? Вот так же и про смерть. Поверь мне, я уж в этом разбираюсь!
– Я верю тебе, Жанет Наповал, но пойми, что тут речь идет об искусстве…
– Искусстве?
– Ну да. Любое искусство имеет дело со смертью, с вечностью, поскольку все живое слишком изменчиво и его не запечатлеть. Только мертвое способно преодолевать время. Мертвое, как книги. Ты же замечала, наверное, Жанет, что все книги только притворяются живыми? А на самом деле они мертвы, это лишь надгробия… Я вот умру, а моя книга будет медленно плыть по волнам времени в будущее… Так же вечно, как вот эти облака в небесах.
Они помолчали с минуту или даже немного больше.
– Эх, хотела бы я знать, что здесь будет лет так через пятьдесят. Или семьдесят… – меланхолично произнесла Жанет. – Неужели вот так же все и останется?
– А ты что же, одна собралась защищать это достопочтенное поселение, Жанет? – участливо спросил Саженец.
– Ну почему одна… У меня три винтовки с собой.
Ознакомительная версия. Доступно 12 из 60 стр.