Подруга лешего - Людмила Семенова
Теперь дорогая сердцу работа с деревом осталась только в гостинице, где Илья занимался декором и помогал духам возводить новых идолов. Друзья иногда приезжали с семьями на отдых, он встречал их с радушием и теплотой, но прежнее единство и доверие ушло. Сделка с духами среднего мира закрыла путь к спокойной жизни, и это оставалось только принять — ради любви к Накки, будущего детей, гармонии родного края.
Его основным контингентом были недобросовестные колдуны, в первую очередь разносчики черной ауры, которая укрепляла мертвый мир. Когда-то шаманам не поручали таких дел, но теперь носителей колдовской искры осталось слишком мало, и выбирать не приходилось. Правда, привлекали только тех, кто способен убивать быстро, хладнокровно и без лишней увлеченности.
А Илья Лахтин был способен.
Впрочем, оплату он брал через агентов только если речь шла о том, чтобы кого-то припугнуть, осрамить, выгнать с теплого местечка, и получал весьма достойно. Официально деньги поступали из жертвоприношений, из чего он заключал, что паства у верховных богов по-прежнему немалая. А вот личность непосредственных «заказчиков» не раскрывалась никогда, и Илья, конечно, не настаивал.
Но были и другие заказы, которые молодой колдун исполнял ради принципа, а не денег, и даже в таких случаях действительно старался не доводить до крови. Он воспринимал их исключительно как охоту — первобытный состязательный процесс, полный химически чистого вдохновения, замешанного на природе и не оскверненного корыстью. Та лишь уничтожала всю полноту и красочность противостояния. И если «добыча» проявляла какие-то искры достоинства, он мог оставить ей жизнь на определенных условиях.
Подручные Ильи, лишенные души, таких тонкостей не понимали, и им всякий раз приходилось давать предельно четкие указания. Впрочем, в основном он привлекал их к истреблению нежити, которой всегда кишели обиталища таких колдунов. Если же те давали яростный отпор, духам приходилось сражаться за своего проводника клыками, когтями, а то и прочим оружием, и они никогда его не подводили.
Нынешний заказ был заманчивым, но сложным в плане душевных затрат, и во многом Илья обратился к молодым лесовикам именно из-за этого. Их удаль в бою и безмятежное отношение к его последствиям были не менее ценным ресурсом, чем сила, ловкость и регенерация. Кроме того, после смерти старого Антти Илья уже не имел права на ошибки, и предстоящий отчет перед высшими силами очень его тяготил.
Сон все не шел, вдобавок к ночи жара снова спустилась на поселок, будто рассадник темной ауры почуял опасность и стремился скорее распылить ядовитые споры. Илья вышел на крыльцо и по старой привычке закурил, чтобы немного расслабиться. Сизая струйка дыма уплывала к небесам, сплетаясь с невидимым кружевом магического барьера. Неспящие домовые держали ауру около очага, и язычки пламени, под которым варился крепкий кофе, окрашивали кружево в золотистый цвет. Банники ворошили руками раскаленный уголь, ткали облака пара из своего дыхания, — и кружево становилось легким и невесомым. С опушки леса хранители под началом Рикхарда и Силви приносили цветочную пыльцу и прозрачный янтарь, в котором, на благо дому, застывали спокойные мысли и приятные сновидения. На заливе водяные духи просеивали меж пальцев бисеринки влаги и сплетали из них дивные узоры по кайме кружева.
Ни днем, ни ночью потусторонние силы не оставляли без внимания свой край и вверенную проводником территорию. Их голоса, взгляды, прикосновения доносились до Ильи тихой неосязаемой волной, и тревога понемногу рассеивалась, отпускала сердце.
*Финское название Вальпургиевой ночи
**Финский залив (фин.)
***Старое название дифтерийной инфекции
****Славянское божество, связанное со смертью и сезонными обрядами умирания и воскресания в природе
Глава 7. В гиблом месте
День пронесся подобно тяжелой грозовой туче, хотя Илья, как всегда, держался ровно и безмятежно. Только почти ничего не ел, но Накки и домовые уже знали о такой привычке перед важными заказами и лишь своевременно подавали ему кофе и успокоительные отвары. Зато молодые оборотни по его настоянию заранее поохотились.
К вечеру Хейкки развел пламя из заговоренных трав и окурил дымом руки Ильи, чтобы едкий запах отпугивал нежить. Больше никто его не провожал: Илья сам от этого отказывался, понимая, что тревога Накки и детей только разбередит нервы. А домовой умел обратить самую тяжелую ситуацию в житейское дело, которое можно разрулить, если ты еще жив.
Что же было не так с этими заказами, если Илья давно утратил сакральный трепет перед тем, чтобы забрать чужую жизнь? Ответ был прост и крайне неудобен: всегда существовал хоть мизерный шанс, что он сам не вернется с очередного задания живым. А то и потеряет кого-нибудь из ребят, ведь некоторые колдуны неплохо владели зачарованным оружием и подлыми приемами. К счастью, пока им удавалось выходить сухими из воды, но Илья чувствовал, что уже переживает за них почти по-отцовски.
Он надел темные джинсы и черную тонкую ветровку с капюшоном, в которых было легко затеряться среди ночи. Лесовики дожидались его у гаража, и Илья попросил Юху отогнать машину к шоссе, а затем доверил ему вести дальше. Сейчас не хотелось отвлекаться на дорогу, к тому же легкая магическая пелена отводила от них лишнее внимание. Зато Линда увлеклась видами за окном, затем стала дышать на стекло и на нем выступили мерцающие лесные руны.
— А что сделал тот человек, к которому ты едешь? — вдруг спросила она, глядя так вольно и испытующе, будто еще могла передумать в зависимости от его ответа.
— Эта женщина обладает большим даром ворожбы, морока и впитывания эмоций, — ответил Илья после паузы. — Но сама она называет себя целительницей, хотя это неправда. К ней идут люди с очень тяжелой болезнью, зачастую безнадежные, но она обещает им спасение. А в таком состоянии больной и его близкие готовы отдать последние деньги и вытерпеть любые муки.
— Чем же она исцеляет?
— Мы это называем «эффект плацебо», а по-простому «пустышками», но под чарами больные действительно поначалу чувствуют себя лучше. Зато потом сгорают