Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Вы правы, – согласился Алистер. Пересёкши двор, он вскинул руки поверх забора и закрыл калитку проволочным замком изнутри.

Бартлей на это лишь рассмеялся. Гадкий смешок напоминал речную заводь, когда по осени она настилает берега тиной и тлетворным запахом. Фланаган, нахмурившись и скрестив руки на груди, терпеливо ждал, когда Тиган закончит.

– Это всё бесполезно, – насмешливо бросил президент и спрятал руки в кармане жилетки. – Запирать нет смысла.

– Знаю, но раз на острове воров нет, то пусть открытая калитка хотя бы никого не вводит в заблуждение, как меня.

– Не в этом дело, – ответил старик и покачал головой. – Дом Бенджи открыт с неизвестно какой поры. Туда всё равно никто не заходит. Он ведь проклят! Потому и вам не следует туда ходить.

– С чего это вдруг дом проклят?

– С того, что и хозяин его тоже проклят. Стоило Бенджи пропасть, так голод накинулся на Мори.

Алистер задумчиво уставился на холмы позади старика. Здесь, с самого края острова, они казались неказистыми замшелыми хижинами гномов, но стоило взглянуть на них с верного места, то глазам сразу открывалась петляющая, извилистая тропа, окружённая курганами. С одной такой проглядывалась церковная колокольня. С другой – краешек чьей-то крыши. Отовсюду беспокойно плескалось море. И никто на острове не знал, куда вела невидимая дорога. А ведь на ней вполне могла заплутать и не одна душа.

– Сколько лет прошло с его пропажи? – спросил Алистер.

– У нас не принято о нём говорить.

Тиган поморщил мясистый нос и мотнул головой. Фланаган уже было открыл рот, но старик тут же цокнул языком, вскинув руку. Теперь пастырь узнал уже знакомого президента острова – каким тот был с другими. Только надобность в этом отпала – Мори уже изменился и не однажды. В первый раз остров потрясла новость о пропавшем пареньке. Второй – когда настоятель осознал: среди морийцев прятался убийца.

– Я слышал, что Бенджи исчез три года назад.

– Это не имеет значение.

– Вы ведь понимаете, что его кончина не связана с голодом? – с нажимом спросил Фланаган и широким шагом двинулся к Тигану. – Морийцы в проклятье верят больше, чем в войну!

– Войну они не видели.

– Вы все знаете, что Бенджи погиб, раз верите в проклятье. Но при этом тешите друг друга байками о том, что он мог просто уплыть!

Смущённый старик сложил скрюченные руки на животе и с опаской отстранился от настоятеля. Он заглядывал Фланагану за плечо, бросал недоверчивые взгляды на дом пропавшего, будто в действительности верил в проклятье. Что если в жилище мертвеца вошёл знакомый всем им настоятель Алистер, а вышел совсем другой человек?

– Вы обращались в окружную Гарду? – сердито спросил священник, продолжая напирать на старика. – Человек ведь пропал. И что-то я не слышал, чтобы его поисками занимались гвардейцы.

На удивление самого Фланагана старик с вызовом принял напор. Глаза-впадины заполнились сомнительным блеском. Восковое, лоснящееся лицо покрылось морщинами – президент медленно расплылся в улыбке. Та становилась шире с каждым тревожным мгновением, пока из-за кривых пожелтевших зубов не вырвался порывистый смех. Плечи Бартлея сотрясла мелкая дрожь.

– Пропал человек? Боже правый! – согнувшись, старикан упёрся ладонями о колени. – Алистер, ну и скажите вы глупость порой!

Фланаган молчал. Понурый и смятенный одновременно, он терпеливо слушал рваный смех Тигана. Бросая косые взгляды на холмы впереди, пастырь поймал себя на мысли, что больше не видит их прекрасными. Те неясной угрозой двигались на него, обступая со всех сторон и путая. Алистер будет следующим, кто затеряется на несуществующей тропе. На ней ведь пропал и прежний настоятель.

– Оглянитесь. Это Мори, – со вдохом пропел Тиган, вдоволь отсмеявшись. – Хоть все мы канем в бездну – никто и не вспомнит.

– Это не ответ, Бартлей, – отрезал священник.

– Ответ. Ещё какой ответ. Если по ночам вас начнёт душить страх, а по утру – отчаяние, если ненависть окружающего мира и желчь местных жителей не будут давать вам покое, то смело заявляйте: "Это же Мори!". Так жили наши отцы, так сгинут и дети, – с тоской закончил президент.

Фланаган взглянул на холмы. Те подкрались ещё ближе. Священник нахмурился, и они отступили чуть дальше, но ненадолго. Плечи пришлого сделались неподъёмными. Тоненький пиджачок будто был отлит из стали, или словно на хребет хранителя тайны водрузили нечто чудовищно тяжелое. Его прошлое? Вероятно. Смерть, вовеки соединившую незваного пастыря и этот остров? Возможно.

– Вы ведь знаете, что стало с Бенджи, да? – спросил Алистер, глядя президенту через плечо.

– Я развешивал объявления о пропаже на стенах церкви вместе с остальными.

– Это не ответ.

– По мне, так наоборот. Это Мори. Здесь такое случается. Будь этот островок побольше, так никто бы и не обратил внимание ни на мать Районы, ни на Бенджи, ни на прежнего преподобного, – объяснил старик. – Но этот остров слишком мал, а потому каждое незначительное событие превращается в трагедию морийского масштаба.

Бартлей потянулся и похлопал священника по плечу. Моргнув блестящим глазом, он довольно хмыкнул, сцепил руки за спиной и двинулся вдоль дороги. Ветер крепчал, обдавая ещё незнакомым ранее морозом кости и мышцы. Алистер не стал приглаживать растрёпанные в непогоду волосы. Бросил морийцу в спину:

– А что насчёт Лори?

Тиган остановился и медленно обернулся на пастыря. Улыбка с его лица никуда не делась, но на этот раз Фланаган был готов поклясться, что разглядел между кривыми зубами печаль. Он продолжил.

– Я видел фото в доме Бенджи. С Лори.

– Они дружили.

– А потом что?

– А потом Лори уехал. И вероятнее всего, Бенджи прыгнул с какой-нибудь из этих скал. – осклабившись шире, уже с прищуром, Тиган выставил указательный палец вперёд, направляя им в разные стороны. Фланагану казалось, что президент над ним глумился. Он огляделся. Затем спросил:

– А почему его тело не принесло обратно море? Как поступает с каждой вещью, утерянной в его водах.

Бартлей не переставал улыбаться. Но на этот раз оскал его заметно ослаб. Он вдумчиво вгляделся в отвесные скалы, на которые только что указывал.

– Быть может, Бенджи очень сильно не хотел возвращаться на Мори. Вот море и сжалилось над ним.

Развернувшись, старик медленным шагом вновь двинулся вдоль дороги, пока не исчез за очередным прожорливым курганом. Всё