Молох Мори - Мираниса Мираниса

О'Лири с подозрением взглянула на руки священника. Бледная кисть с проступающими жилами едва заметно дрожала. Района уловила это, когда глубоко вдохнула. Но стоило ей выдохнуть, как квадратная ладонь вновь принялась непоколебимо держать тело Христово.

– Это будет считаться за причастие?

– Полагаю, что нет.

– Значит, вино не предложите? – обречённо спросила магазинщица.

– Не предложу.

– Чёрт, очень жаль. – О'Лири махнула рукой. – Так вы мне поможете?

Алистер положил кусочек хлеба себе в рот. Он болезненно прикрыл глаза и разжевал пищу. Района внимательно наблюдала за губами священника. "Губы лжеца", – пришло ей на ум.

– Вы ведь всем помогаете.

– Помогаю.

– А мне поможете?

Фланаган устало опустил плечи и взглянул на О'Лири. Затем унёс хлеб и вино в маленькую комнатушку у исповедален, скрывшись за проёмом отворённой двери. Продавщица изумлённо последовала за ним. Подумать только, столько здесь жить и даже не замечать дверку! А ведь стоило разглядеть её, как та стала самой явной частью зала, видневшейся с каждого угла.

– Не знала, что здесь есть комната, – сказала Района.

Потянувшись к проёму, чтобы войти, она столкнулась с широкой грудью выходящего священника. Алистер грозно покосился на любопытную мирянку и тут же закрыл дверь.

– Что в этой комнате?

– Вино, разумеется. Ожидающее следующего причастия, – пояснил Фланаган и заслонил собой некогда потаённый проход. – Так чем я могу вам помочь?

– Манус захворал и бредит.

Настоятель задумчиво кивнул головой. Взгляд его сползл с лица Районы и укатился куда-то под скамейки. Лавочница повернулась. Глаза её упали на пол. Ничего.

– Вы ходили за медсестрой?

– Да там обычная простуда.

– Тогда с чего вы взяли, что Манус бредит?

– Он отправил меня на эту чёртову службу, – тихо ответила Района.

– О. Это серьёзно.

– И я так решила. Настаивал, никак не успокаивался.

– Так, а как я могу помочь? По-моему, тут на лицо заговор, против которого я, увы, бессилен, – с горечью ответил Фланаган, пожав плечами. – Пытаться приобщить вас к Господу – это жестокая затея, учитывая, сколь пагубно Он на вас влияет. Этот человек как минимум желает вам вреда, учинив подобное.

– А как максимум?

– Как максимум Манус желает зла всем нам: мне и моей пастве, – объявил Алистер и улыбнулся.

– Не такая я уж и ужасная мирянка, знаете ли. Но что угодно может приключиться в будущем, так что в ваших же интересах пойти к этому старому дураку и убедить его не умирать.

– А он собрался?

– Этот кит решил, что простуда его сгубит. Не разговаривает и не лечится.

Алистер взглянул в сторону распахнутых дверей, ведущих на волю. Дождь не прекращался. Он разрезал воздух серебристыми полосами, клубясь мороком у самой травы. Его оглушительное пение громом откликалось от небес до земли.

– Знаете, – наконец молвил пастырь, – вам лучше обратиться к Кэлли. Она сделает ему укол и поставит на ноги.

Отодвинув О'Лири с пути, Фланаган широким шагом двинулся к выходу. Прихожанка непонимающе глядела ему в след. Глупо было после угроз ожидать от священника помощи.

– Куда вы? – бросила она тому в спину.

– Домой.

– Посреди дня? Так ведь ещё слишком рано!

– Я знаю.

С этими словами Алистер шагнул в ливень, что одним порывистым вдохом поглотил его целиком. На мгновение лишь крупная тень мелькнула в тумане, исполосованная блестящими струями, но и та исчезла в промозглой морийской пустоте. Района осталась одна – отвергнутая, покинутая и одинокая. Она съёжилась под увесистым крестом у жертвенника, ощущая необъяснимую, но уже знакомую пустоту внутри. На самом деле О'Лири была с ней хорошо знакома. Просыпалась с той в одной постели, подкармливала сытным завтраком и пересекала вместе остров. Района тщательно берегла эту пустоту, придавала ложные ценности и приносила ей неоправданные жертвы. А потому со временем начала путать ту со свободой. Морийка медленно повернулась и уставилась на распятого Христа, возвышающегося над алтарём. Сложив ладони, она прошептала:

– Господи, прости Мануса.

На этих словах Района спешно покинула церковь. Нога у неё по-прежнему не ныла. А вот лужи заметно поднялись, ледяной хваткой цепляясь за тонкие щиколотки. Лавочница спешила к Манусу и искреннее надеялась не наткнуться на кого-то из жителей. Ей хватило приключений на сегодня. Не сказать, что магазинищица сильно расстроилась исходом разыгравшегося представления. О'Лири не в первый раз сталкивалась с подобным, чего уж стоила трагедия, которую развели морийцы, когда Района после маминой смерти уехала в столицу, но воротилась обратно. Она даже была согласна, чтобы жители обходили мерзавку стороной, только бы не выливали помои под дверь.

Района, промокшая ещё от предыдущего марш-броска, направлялась к старому другу, укрываясь зонтом и почти физически ощущая собственную глупость. Беспокойство комом взмащивалось в горле, а следом заполоняло впалую грудь. Внутри что-то клокотало, и О'Лири ошибочно приняла это за вину. Разумеется, она слишком частыми временами принималась корить себя за то, что ни с кем не могла поладить. Да даже с новым священником. Алистер ведь не желал ей зла изначально. Так и кто теперь виноват?

Лишь когда О'Лири завидела дом Мануса где-то в семидесяти футах от дороги, то поняла – ей не хотелось идти к больному. Помолилась-то она из рук вон плохо, да и старческие упрёки уж сильно задели гордость. Но всё то же чувство вины не дало торговке свернуть с тропы и скрыться за холмами, ручьём сбегая по непротоптанной извилистой дороге туда, откуда ещё никто не возвращался.

Встряхнув сложенный зонт на крыльце, Района вошла внутрь. Стянув мокрые ботинки и носки, она поёжилась от холода и направилась на кухню. В нос ударил морозный воздух, отчего голова принялась болеть. Шагнув к ветхим тумбам, лавочница открыла дверцы и достала оттуда полено.

– Я помолилась, – обиженно заявила О'Лири, выйдя к Манусу. – Попросила Бога вправить тебе мозги.

Старик молчал. Не глядя продавщица уселась на корточки напротив очага и швырнула растопку в буржуйку.

– Как я и говорила, Алистер устроил там настоящий цирк. Представляешь, он даже молитвенники и песенники выписывал вручную! Для нас-то! Почерк, к слову, у него гадкий. Ничего не поняла.

Схватив первую попавшуюся газету, О'Лири подожгла её своей зажигалкой и закинула в печку, после чего прикрыла топочную дверку. Приглядев краем глаза тапочки Мануса, гостья схватила их и быстро обулась.

– Ну и мороз у тебя тут! – усмехнулась Района и