Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

Гелена покачала головой. Она родилась и выросла в Рубеженске, но ни переулка с таким названием, ни тем более антикварной лавки Ворона и сыновей не знала. К тому же незнакомец выглядел так странно…

— А почему вы решили обратиться ко мне? — неожиданно для себя самой спросила она.

Аркадий Львович смутился и развёл руками:

— Ну, просто вы одна сидите на невидимой скамейке… Сударыня, что с вами? Вот незадача… Упала в обморок! Какая чувствительная барышня…

— Боже мой! Голубушка, что же вы так расчувствовались? — причитал Аркадий Львович, явно не понимающий, почему его простой и к тому же заданный очень вежливо вопрос так поразил симпатичную незнакомку, что она потеряла сознание.

Он беспомощно озирался по сторонам и вопрошал, обращаясь к прохожим:

— Господа, есть ли среди вас лекари? Умоляю, помогите!

Как назло, лекарей не было, но около скамейки стали собираться любопытные. Они мало походили на тех, кого Гелена каждый день встречала на улицах. Возле неё толпились странно одетые мужчины и женщины, словно сошедшие с полотен художников позапрошлого века. Они узнавали друг у друга, что произошло. Некоторые осуждающе смотрели на несчастного Аркадия Львовича, кто-то предлагал позвать хотя бы аптекаря. Пухлый малыш в коротком сюртучке и бархатных панталончиках настойчиво дёргал за рукав нарядную молодую женщину и испуганно спрашивал:

— Маменька, что с этой тётей? Тот господин её убил?

У Аркадия Львовича голова шла кругом. Он уже догадался, что обратился не к тому человеку, но решительно не понимал, как это произошло. Если только предположить, что девушка двоемирница, но возможно ли, чтобы взрослый человек, обладающий такими способностями, не знал об этом?

Добродушного вида пожилая дама в длинном платье и кружевном чепце, с сочувствием глядя то на Гелену, то на Ворона, осторожно спросила:

— Сударь, могу я предложить этой юной особе щепотку нюхательной соли? Я всегда держу её про запас, потому что моя компаньонка, госпожа Книксен, ужасно нервная и по нескольку раз на дню норовит упасть в обморок.

Аркадий Львович рассеянно пожал плечами:

— Попробуйте, сударыня. Я не слышал, чтобы нюхательная соль вредила дамам…

Когда Гелена очнулась, вокруг щебетали птицы, по ясному небу плыли пухлые облачка. Кучка студентов возле кафе, громко хохоча, рассматривала что-то в телефоне, из окна припаркованного возле сквера автомобиля доносились ритмичные биты и хрипловатый девичий голос завывал: «Ты проклят! Сотню лет теперь по мне сохни! А после сдохни! А после сдохни! А-а-а-а!» Гелена поморщилась и огляделась.

Она по-прежнему сидела на скамейке неподалёку от автобусной остановки. Мимо проходили люди. Они разговаривали по телефону, обнимались, ели фастфуд и не обращали на нее никакого внимания. Как же так? Неужели у них хватило цинизма пройти мимо человека, потерявшего сознание? Или…

«…вы одна сидите на невидимой скамейке», — вспомнила она и на всякий случай поёрзала по гладкому дереву: по ощущениям скамейка была обычная — в любом парке таких десятки. Может ли быть, что именно эту видит только она? Бред какой-то!

Гелена покрутила головой. Никого, похожего на Аркадия Львовича Ворона, поблизости не было: может, он тоже плод её воображения, как трамвай и «черный человек»? Но почему тогда она так отчётливо, до мельчайших деталей, помнит его внешность, одежду, трость с серебряным набалдашником? И что-то еще… Ах, да! Запах, от которого она пришла в себя. Что-то резкое … Кажется, лаванда.

Гелена потёрла виски. Привидится же такое! Переулок Амонтильядо… Наверняка новая улица где-нибудь на окраине в спальном районе.

Тут ей в голову пришла еще одна вполне реалистичная догадка. Розыгрыш! Ну конечно! Кто-то из состоятельных знакомых её разыгрывает. Она начала мысленно вспоминать, кто мог на такое пойти. Владельцы бизнеса, сотрудники мэрии, директор ночного клуба «Танцующие Валькирии»… Подослать к ней ряженых мог кто угодно, но ради смеха запустить трамвай в центре города — это было слишком даже для Илюши Пегова — куражного сынка бандита из девяностых, по слухам, управляющего в Рубеженске сетью подпольных казино.

Она поднялась со скамейки. Если не считать лёгкой слабости в ногах, самочувствие было нормальным. Вечерело. На город постепенно наползали прохладные осенние сумерки.

«Скорее домой! Принять душ, выпить «Новопассит» и баиньки!» С видениями был явный передоз. Мозг по-прежнему отказывался признавать необъяснимое, поэтому самым разумным было сделать вид, что ничего необычного не происходит, а завтра записаться на МРТ.

Она уже подходила к парковке, как вдруг услышала дивную музыку. Неподалёку от здания редакции у подземного перехода играл скрипач. Мелодия была настолько прекрасной, что Гелена, почти дойдя до машины и уже достав ключи, остановилась.

Если во всём прочем они была непробиваемым скептиком, то в чудесную силу музыки верила свято и неплохо в ней разбиралась. Она сразу поняла, музыкант — виртуоз высочайшего класса: даже на фестивалях и конкурсах такое исполнение — редкость. Да и произведение, хоть оно и казалось знакомым, она не узнавала. Его начало было спокойным и плавным, радостным и светлым, как колыбельная, от него веяло теплом и покоем. Потом ритм ускорялся, будто скрипка спорила сама с собой. Очарованная волшебной музыкой, Гелена развернулась и, как заворожённая, пошла к переходу.

Скрипач лет сорока, крупный, с богатой каштановой шевелюрой и выдающимся орлиным носом, не замечал ничего вокруг. Он растворялся в музыке, в ее неровном ритме, и казалось, это не он водит смычком по струнам, а кто-то свыше направляет его руку с тонкими нервными пальцами, извлекающими из инструмента звуки немыслимой чистоты и силы.

Мелодия снова преобразилась: теперь в одном инструменте явственно слышались два голоса — один с болью прорывался сквозь другой. Восходящая пронзительная трель сменялась низкими звуками, похожими на вой, от которого по телу пробегала дрожь. В этой мелодии непостижимо уместились все Геленины переживания. Незнакомый музыкант читал ее душу, как открытую книгу, и без слов говорил с ней о сомнениях и страхах, удивлении и беспокойстве. С чарующими трелями скрипки она пронеслась по всем четырём стихиям: горела в огне, парила в воздухе, падала на землю и погружалась в морские глубины. Музыка не отпускала ни на мгновение, Гелена была одержима ею, и лишь с последним ярким аккордом вновь начала дышать.

— Девушка, вам нехорошо? Вы пятнадцать минут уже стоите на этом месте!

Пожилая женщина встревоженно дотронулась до ее руки.

Гелена вздрогнула и с ужасом осознала, что стоит в одиночестве возле подземного перехода, на противоположной стороне от парковки, сжимая в руках ключи от машины.

— А где скрипач? — растерянно спросила она, глядя на пустой асфальтовый пятачок перед собой.

Женщина удручённо