Две стороны луны - Надежда Воронцова
При ярком свете тренер смог разглядеть нового подопечного: болезненная худоба, пронзительные голубые глаза, в которых читалась недетская мудрость.
— Тебя как звать-то?
— Макс, — тихо ответил подросток.
На следующий день Максим не ушел домой, оставшись в секции. Тогда-то Артем и узнал правду: мальчика годами избивал пьяный отчим, а мать предпочитала закрывать глаза. Сегодняшнее избиение стало последней каплей — парень сбежал, готовый замерзнуть в подворотне, лишь бы не возвращаться в этот ад.
Утром Артем отправился к ним домой. Отчим, трусливый перед лицом реальной силы, падал на колени и клялся, что больше не тронет пасынка. Мать тоже обещала опомниться, хотя не обещала выгнать мужа, несмотря на тумаки, которые доставались не только сыну, но и ей. Но это была их жизнь.
Почти год все было тихо. Отчим даже не смотрел в сторону Максима, а мать старалась заботиться о мальчике, неумело, но хотя бы старалась. Сам же Максим большую часть времени проводил в клубе, где Артем готовил на двоих. Глядя на этих опустившихся людей, Артем дал себе зарок бросить пить — и сдержал слово, ведь теперь он отвечал не только за себя. Прошел год, и вот теперь кошмар повторился. Артем очнулся от воспоминаний. Что ж пора действовать.
Спустя полчаса Артём уже стоял у обшарпанной двери, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Звонок молчал, и он обрушил на дверь град ударов, в каждом из которых видел лицо этого подонка. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем замок щёлкнул. На пороге возникло существо неопределённого пола: волосы торчали дыбом, будто их драли веником, грязная кофта в жирных пятнах давно утратила и цвет, и форму. Лицо опухло, налилось багровым, веки едва приподнимались. Глаза, затянутые мутной пеленой, смотрели на мужчину с тупым недоумением — словно он явился из другого измерения. И только та самая неповторимая синева, которую Артём узнавал из тысячи, подсказала: перед ним Света Макушина, мать Максима.
Взгляд женщины вдруг прояснился — в нём мелькнуло узнавание, а следом — страх. Она попыталась захлопнуть дверь, но Артём успел выставить ногу. — Не так быстро, дамочка, — оттеснив её плечом, он шагнул вглубь квартиры. Странно, но спустя год он помнил каждую деталь планировки: узкий коридор, две комнаты — одна просторнее, другая, Максимова, тесная — и кухня прямо по курсу. Оттуда доносился звон стаканов и пьяный гогот. Туда он и направился.
Светлана молча семенила следом. Страх перед этим мужчиной перевешивал хмельной дурман. Год назад Артём её не тронул — решил, что даже в таком падении она остаётся женщиной; отчиму Максима тогда досталось сполна. В Артёме было что-то, от чего невольно цепенели, даже когда он не проявлял агрессии. А уж если повод находился…
Стоило ему появиться на пороге кухни, где сгрудилась местная «элита», как разговоры оборвались. Увидев пропитые лица, мгновенно протрезвевшие от ужаса, Артём почувствовал, как ярость вспыхивает с новой силой. Говорить было не нужно: те, в ком ещё теплился инстинкт самосохранения, испарились в одно мгновение. Егор попытался затеряться среди дружков, но тяжёлый взгляд Артёма пригвоздил его к месту. Секунда — и на кухне остались только Светлана, Егор и пылающий гневом Артём.
— Ты! — почти прошипел он.
— Я никого не трогал…! — выдавил Егор побелевшими губами.
— Да как же! То-то ты так перепугался.
Артём замахнулся, но рука застыла на полпути: раздалось характерное журчание. Егор смотрел на внушительный кулак круглыми от ужаса глазами, даже не замечая, что обмочился. Артём брезгливо поморщился. — Не смей его трогать! — визгливый голос резанул по ушам. Света повисла на его руке. — Мы сами разберёмся, это мой муж и мой сын! А вот ты… защитничек. Может, ты это. сам пристаёшь к моему сыночку? — в подтверждение женщина истово закивала.
Заявление подействовало на Егора неожиданно. Он вздрогнул, вжался в кресло, пытаясь стать незаметнее, — в надежде, что о нём забудут. Артём уловил эту реакцию, и догадка холодной змеёй скользнула в сознание. Резко отбросив цепляющуюся женщину, он двинулся на Егора.
— Что ты сделал? — произнёс Артём обманчиво спокойно. Внутри него бушевал огонь, готовый испепелить этот притон дотла.
— Он сам хотел… — Егор был на грани обморока, но, цепляясь за спасительную ложь, заговорил увереннее: — Да, сам! Я вообще ни при чём. Света, ты же мне веришь? — он жалостливо уставился на жену.
Света растерянно переводила взгляд с одного на другого, пока до её затуманенного сознания не дошла чудовищная правда.
— Нет, такого быть не может! — с яростью дикой кошки она бросилась на мужа. Егор оттолкнул её — сегодня женщине выпал день не только откровений, но и коротких полётов. Сжавшись в углу, она тихо заскулила, оплакивая не сына, а собственную разрушенную жизнь.
Артём смотрел на этих двоих и вместо злости чувствовал лишь глухое отвращение. За последний год Максим подрос и окреп не только телом. Как эта мразь могла сломить его? Ответ пришёл сам собой: подросток до сих пор видел в отчиме угрозу из прошлого — ту самую детскую беспомощность перед агрессором. Но в отличие от этих ничтожеств, Артём собирался вытащить парня из ада.
Оставлять всё безнаказанным было нельзя — одного испуга мало. Кулак наконец достиг цели: Егор, не ожидавший удара, отлетел со стула прямо в стеклянную балконную дверь. Осколки брызнули фонтаном. Света завизжала и бросилась к мужу. Артём не мог больше на это смотреть.
— Ты знаешь, что в тюрьме делают с такими подонками? — судя по остекленевшему взгляду Егора, он знал слишком хорошо. Артём перевёл взгляд на мать: — Как ты могла променять сына на это ничтожество?
— Ты не понимаешь… — в её глазах не было боли, лишь жалкое желание оправдаться.
Артём понял: её не вернуть. Для Максима мать умерла, и оставалось лишь гасить надежду, что парень ещё поддаётся спасению. Марать руки об эту падаль не хотелось, а в полицию можно обратиться только с согласия самого Максима. Но эти двое накажут себя сами. Резко развернувшись, Артём бросился к выходу. Единственным человеком, ради которого стоило жить и бороться, был Максим.
С этой мыслью он выбежал на улицу, ещё не подозревая, что спасать, возможно, уже некого. В таком состоянии вести разговор с подростком не лучшая идея. Чтобы хоть как то успокоиться, мужчина решил прогуляться. Бродя по темным улочкам города, он в очередной раз вспоминал свою погибшую жену и сына. Вот здесь он познакомился с лучшей женщиной в его жизни. А на этой лавочке он впервые признался в любви. А здесь он учил сына кататься на велосипеде. И