Сердце Велисгара - Екатерина Новак

Толпа отшатнулась. Разговоры оборвались на полуслове. Петрий одним движением оказался рядом с Велиримой. Его пальцы стиснули её локоть с силой, от которой завтра останутся синяки. Лицо старейшины окаменело, лишь глаза выдавали бурю внутри.

– Идём, – процедил он сквозь зубы, увлекая женщину прочь от толпы.

Дарина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватила сестру за руку и последовала за матерью. Пальцы Орины были ледяными.

У калитки Петрий резко остановился. Его тяжёлый взгляд пригвоздил Велириму к месту.

– Сегодня вечером я соберу людей. – Каждое его слово звучало, как приговор. – Время пришло, Вэл. Пора рассказать им всё, пока слухи не превратили настоящую историю в химеру. Пусть решают сами… – Он обвёл рукой селение. – Я больше не могу защищать тебя. Всё зашло слишком далеко.

С этими словами он развернулся и направился обратно к встревоженной толпе. Велирима закусила губу и стояла неподвижно. Девушки замерли рядом, переглядываясь. Они понимали: наступил момент, когда им необходимо во что бы то ни стало узнать, что же такое скрывает их мать.

Днём разразилась буря, размывая дороги и скрывая от охотников следы чудовища. Люди заперлись по домам, изредка выглядывая из окон и ставень и качая головой. Дарина и Орина молча хлопотали по дому, помогая матери.

Дождь утих. Сумерки наползали на Ясницу подобно серому савану. Тени удлинялись, становились гуще, превращая знакомые очертания домов и заборов в зловещие силуэты неведомых существ. Солнце, выглянувшее из-за туч, медленно тонуло за хребтом Велисгара, и последние его лучи окрасили вершину горы в цвет запёкшейся крови.

По улицам, утопающим в грязи, двигались патрули – мрачные люди с закопчёнными лицами и красными от недосыпа глазами. Факелы в их руках разбрасывали тревожные пятна света, а самодельное оружие – вилы, топоры, кочерги – выглядело жалко перед лицом неведомого ужаса. Петрий приказал срочно отозвать всех рудокопов из шахт, всех кузнецов из кузниц. Они вооружились тяжёлыми кирками, молотами и лопатами – единственными инструментами, которые могли хоть как-то защитить от чудовища, если оно появится.

Воздух в Яснице загустел от тревоги. Люди говорили шёпотом, боясь привлечь внимание того, что таилось в темноте. Матери прижимали к груди детей, не позволяя им отходить ни на шаг. Старики качали головами, бормоча под нос молитвы и заговоры – те, что передавались из поколения в поколение и были почти забыты в мирные времена.

Последний багровый отсвет погас на горизонте, и ночь полностью вступила в свои права. Звёзды высыпали на чёрном бархате неба – холодные, равнодушные, вечные свидетели человеческих страданий. У крылец и ворот засветились тусклые масляные фонари. Дрожащие языки пламени отбрасывали на стены домов причудливые тени, в которых мерещились то когтистые лапы, то оскаленные морды чудовищ.

Люди, будто загнанные звери, вздрагивали от каждого скрипа, от каждого шороха. В эту ночь Ясница не спала. Она замерла в ожидании.

Дарина почувствовала, как тревога болезненно сжимает сердце. Казалось, ещё немного, и прямо посреди деревни разразится новая буря – но уже не природная, а людская. Орина, забравшись с ногами на кровать, молча прислонилась к стене и устало прикрыла глаза. В тишине они расслышали тихий, почти беззвучный стон матери: Велирима сидела в тени, уронив голову на грудь. Незаметно, убаюканная тишиной, Дарина задремала, и Орина тоже ненадолго провалилась в беспокойный сон.

Головёшка в печи треснула так резко, что Дарина подскочила. Сердце бешено колотилось в груди. Она медленно повернула голову. Велирима сидела в том же положении – подбородок упал на грудь, с приоткрытых губ срывалось посапывание. Дарина встретилась взглядом с сестрой и одними губами произнесла:

– Пора.

Она медленно опустила ноги на пол и поднялась, стараясь избегать скрипучих досок.

– Куда? – прошептала Орина. Её глаза расширились от страха, а пальцы судорожно сжали край одеяла.

– За правдой, – ответила Дарина. – Мать никогда не расскажет. Я хочу услышать, что скажет Петрий на совете.

– Но… чудовище… – Голос Орины задрожал. – И светочницы… они зовут меня, Дарина. Каждую ночь зовут, я тебе не всё говорила…

Дарина подошла и взяла ледяные руки сестры в свои. Её взгляд был твёрже камня.

– Выбирай: сидеть здесь и ждать, пока светочницы заманят тебя в трясину, или действовать. Я иду к дому старейшины, и точка.

Орина прислушалась к звукам за окном. Снаружи слышались лишь осторожные шаги патруля, обходившего просёлок. Ни рычания чудовища, ни тревожного шелеста крыльев светочниц. Она нерешительно поднялась вслед за сестрой. Вместе они тихо подошли к двери и, осторожно приоткрыв её, выскользнули наружу. Оказавшись во дворе, девушки замерли, прислушиваясь.

Ночной воздух обжёг грудь холодом – после жаркого дня наступила пронзительно-студёная ночь. Деревня казалась вымершей: ни огонька в окнах, ни скрипа двери, лишь изредка доносился приглушённый лай собак да тихие шаги патрульных. Нужно было незаметно миновать их и пробраться к дому старейшины.

Луна играла в прятки с рваными облаками, то заливая улицы призрачным серебром, то погружая мир в чернильную темноту. В эти моменты Дарина двигалась на ощупь, крепко держа сестру за руку. Они жались к стенам домов, замирая каждый раз, когда ветер шевелил ветви деревьев или скрипела неплотно прикрытая ставня.

– Почти дошли, – едва слышно сказала Дарина, когда впереди показалась крыша дома старейшины Петрия – самая высокая в Яснице, с резным коньком в виде птицы.

В этот момент тишину разорвал звук, от которого кровь застыла в жилах. Со стороны Корневого Бора, тёмной стеной обступившего поселение с севера, донёсся протяжный вой. Он не был похож ни на волчий, ни на людской – в нём слышалась жуткая, нечеловеческая тоска. Звук нарастал, вибрируя на одной ноте, а затем резко оборвался, сменившись неестественной тишиной.

Орина вцепилась в руку сестры с такой силой, что ногти впились в кожу до крови. Её тело окаменело, глаза расширились от ужаса.

– Оно идёт, – одними губами произнесла она. – Чудовище идёт сюда…

Дарина почувствовала, как ледяная волна паники поднимается внутри, грозя захлестнуть сознание. Но внезапная мысль о беспомощной матери, оставшейся дома одной, придала ей сил.

– Вперёд! – Она дёрнула сестру за руку, выводя её из оцепенения. – Двигайся!