О'Cанчес - Пинка Удаче
Томительное ожидание растянулось из считанных секунд в считанные минуты, но, в конце концов, завершилось и оно.
— Распечатываю конверт и зачитываю выигрышное число! Это… это… А!.. Вот же словами написано… Это один миллиард… девятьсот двадцать миллионов… сто шестьдесят две тысячи… триста один!
Один миллиард девятьсот двадцать миллионов сто шестьдесят две тысячи триста один!!!
Повторяю по цифрам, начиная с первой, с крайней левой: Один! Девять! Два!..
У Марины Леонидовны Меншиковой четко очерченный рисунок губ, очень красивые миндалевидные глаза над высокими скулами, это довольно редкое сочетание для славянского типа лица и Марина Меншикова гордится таким своеобразием. Обычно прелесть ее глаз выгодно подчеркивает плавный изгиб соболиных бровей, но в эти секунды, по мере того, как ведущий отсчитывал цифры, одну за другой, и брови, и глаза, и розовый ротик Марины Меншиковой округлялись все больше и больше, совершенно по-деревенски, как сказала бы она сама, узрев подобное на чужой физиономии или в зеркале… но в этот миг ей было не до зеркал…
— … Ноль! Один! Шесть! Два! Три! Ноль! Оди-и-иннн!!!
Итак, прозвучал тот самый, заветный, счастливый… Вва-а-аууу!!! Сенсация! Есть!!! Есть совпадение карточки и заветного номера! Чудо свершилось! А это значит, что победитель, находящийся в этом зале, сидящий среди нас с вами, получит не сто, а двести!.. Двести!.. Миллионов!.. Ру-у-блейййй!!! Аплодисменты, овации победителю! Или победительнице!.. Сейчас мы это все узнаем! Итак, победитель, прошу подняться на сцену!..
У Марины закружилась голова, и чтобы не упасть в обморок прямо в кресле, она обеими руками вцепилась мужу в левое предплечье. Вот, оказывается, почему говорят, что счастьем можно убить!.. Можно, еще как можно, запросто! Двести миллионов… пусть рублей. Пусть с выплатой подоходного налога, это все равно будет… почти шесть миллионов долларов! Прощай, бедность! Прощай унизительные бытовые и хозяйственные проблемы! Прощайте навсегда страхи и заботы о том, как одеть и обуть детей, с их законными все возрастающими потребностями!.. Это значит, что с грандиозным запасом, на века вперед, решен жилищный вопрос для всех Меншиковых: для них с Валерой дача… не садовый участок, а именно дача… лучше всего в Комарово… или в Репино… Для младших детишек отдельные квартиры, когда подрастут, немедленно покупается квартира на Петроградской для Тимочки и этой… Ольги… с будущим ребенком… Поездки по всему миру! Косметика, по-настоящему брендовая!.. Это здоровый образ жизни, подкрепленный всеми возможностями современной оздоровительной и косметической медицины… В том числе и для Марининой мамы… Эта полная смена окружающего социума и даже самих забот, ибо тут уже будут не мысли о том, как выжить, или достойно прожить на имеющиеся средства, а напротив — колебания и сомнения на тему: как выбрать самое лучшее из разнообразного хорошего! Отныне и навсегда — легко и равно доступного!.. О, Боже!.. Сейчас Валера высвободит руку, встанет, поднимется на сцену и…
По мускулам теплой и огромной ручищи мужа словно бы прошлась легкая волна… и всего лишь. Меншиков по-прежнему спокойно сидел в своем кресле и только помаргивал в сторону начавшейся на помосте суеты, где ведущий тщетно пытался справиться с замешательством: победитель так и не вышел на сцену и ничем себя не обнаружил. Десятки так называемых менеджеров-распорядителей побежали вдоль трибун, проверять самочувствие зрителей, на случай, если победитель грянулся на радостях в обморок. Были отправлены посланцы и в туалеты, в курительные комнаты… Огромный зал гудел ровно и куда более сдержанно, чем час назад, во время «лотерейного» ажиотажа.
Кошмарная догадка, а сразу же вслед за нею — тревога ледяным холодом разлилась по сердцу Марины Меншиковой: он не возьмет! Муж не хочет брать приз! Да… ведь он же так и сказал с самого начала, а она… Нет! Такого не может быть! Сейчас он передумает! Это он просто хочет ее подразнить… или наказать… разыграть, за то, что она так легкомысленно разрешила ему «просто поиграть», с отказом от приза!..
— Мне подсказывают, что все на своих местах, все в добром здравии!.. Стало быть, ничто не может помешать розыгрышу нашего приза! Довольно шуток! Победителю… или победительнице дается еще ровно пять… — Пять! — минут, чтобы подняться на сцену, дабы принять от нас чек… два чека на общую сумму в двести миллионов рублей… и наши самые искренние поздравления! Время пошло!
Супруги Меншиковы продолжали сидеть на своих местах: она глядит на него, а он глядит куда-то вдаль.
Да что же это, в самом-то деле!
— Валера, не сходи с ума. Иначе сойду я. Валерочка, пожалуйста!
Меншиков не спеша — он почти всегда и все делал не спеша, и почти всегда и всюду успевал вовремя — достал из нагрудного кармана карточку с выигрышным номером и так же подчеркнуто неторопливо порвал ее пополам, сложил вместе обрывки и опять порвал, сложил еще раз и порвал… Образовашуюся горсточку бумажных лоскутков ссыпал обратно в нагрудный карман и только после этого повернул лицо к жене.
За двадцать лет жизни Марина Меншикова хорошо узнала своего мужа, все его сильные и слабые стороны… как ни странно слабые стороны тоже в нем были: например, он терпеть не мог хурмы и страдал от громко звучащей музыки… Но сильных сторон в нем было куда больше… И сейчас она увидела в глазах своего мужа именно слабость, мелькнувшую и тут же исчезнувшую, а вслед за нею — потаенную горечь, нешуточную муку от принятого и только что исполненного решения… Вот — как ей было невыносимо видеть крушение всех надежд, наблюдать, как все самые заветные бытовые мечты превращаются в ворох пустых бумажек, так и ему было тяжко, только на муже еще повисли и отчаяние, и разочарование, обрушившиеся на подругу жизни… Марина Меншикова смотрела на мужа — и на один миг сама чуть было не уверовала в презираемую семьей Меншиковых науку телепатию: она словно слышала все мысли и доводы мужа своего, так, как если бы он объяснял ей вслух…
Они, худо-бедно, строят свою жизнь и идут по ней, крепко держась за руки. Оба делают, может быть и не поровну, однако все, что в силах каждого, и не в ущерб друг другу. Это и есть равенство любви. Свалившиеся с неба миллионы, не заработанные, а возникшие вдруг, вычеркнут из их жизни одни проблемы и привнесут в нее другие, не менее серьезные. Стоит им засветиться с этаким выигрышем — двести миллионов — это не один миллион — и на работе у Меншикова обязательно возникнут осложнения, реальные осложнения… Почему? Да по миллиарду причин. Например, одна из миллиарда: любой закрытый производственный, научный, научно-производственный коллектив — это всегда борения пауков в банке, где зачастую имеют значение аргументы, прямого отношения к работе не имеющие… А двести миллионов выигрыша плюс мощная общественная засветка — это крепкий аргумент, чтобы отодвинуть разработки Меншикова и его команду чуть в сторону, в пользу конкурентных. Но работа для Меншикова — не просто добыча хлеба насущного, нет, это основной смысл его жизни, почти такой же, как Марина, Тимка и Лён с Манечкой. Ладно, с работой он управится, попытается это сделать, но как быть с семьей и детьми? Тимка, Тимофей влип по собственной инициативе в серьезные жизненные неприятности — и не успел еще хлебнуть лиха, не попробовал себя в битве за жизнь, не закалился — как уже вдруг девяносто девять процентов этих неприятностей растаяли сами собой под лучами золотого солнца! Лёня с Машей — то же самое: миллион им голову вскружил, а двести? Да они так и зашагают в будущее, в ногу зашагают, в полной убежденности, что рождены для восторгов, легких побед и разнообразных удовольствий, доставляемых внезапными деньгами. Некий хмырь, Сергутин-Брянцев, щелкнул из прихоти пальцем о ладонь, плеснул наобум золотым дождиком — и судьбы целой семьи, дружной семьи умных и порядочных людей, вдруг сорвутся со своего пути и закружатся по чужим орбитам, проложенных случайным образом каким-то первым встречным… золотарь-меценатом… Меншиков добьется всего, обязательно добьется, и воплощения научных замыслов, и по-настоящему больших денег, пусть и не завтра… Он ведь отнюдь не бессребреник! Но это будут заработанные деньги, и они тоже послужат примером… и Тиме, и Лёну с Машей.