О'Cанчес - Пинка Удаче

— Ясно, что не наберешь. А котлеты отбивные, жирок по краям… Они тоже диетические, из баранины, разве ж от этого толстеют?

— Нет! Нет, братцы! Тем более что я не просто так на Петроградку притащился из своей Тьмутаракани, а по важному делу.

— По какому, если не секрет?

— Наводнение подкарауливаю. Мне для моих писательских нужд необходимо срочно поглядеть наводнение. Поэтому я сейчас иду на Петропавловку, синоптики передали, что вода поднялась на восемьдесят сантиметров. Авось…

— Никаких авось, ветер переменился.

— А говядина не простая, на мозговой косточке… Я как чувствовала, что тебя встречу: косточки-то две. Одна Валере…

— Всё, я пошел! Иначе я не знаю… Опять в зажуй упаду! Из-за вас!

— Куда?.. Как ты сказал?

— Зажуй — это пищевой запой. Чао, двину я, от греха подальше!..

— Погоди, Лук. Пойдем вместе наводнение караулить, нам с Риной в самый раз сейчас прогуляться.

— А вы, что, готовы!? Ну, другое дело, отлично! Идем!

— А потом к нам, буквально на полчасика. Валере тоже надо худеть, поэтому ты должен его выручить… за ужином…

— Эх, ладно… Только сначала на Петропавловку, а вдруг!..

Но ни в это день, ни в следующий, ни через неделю, ни через две — наводнения так и не случилось. Оно пришло много позже, когда его не ждали: побушевало и исчезло, получив на спину порядковый номер 308. Пик наводнения пришелся на раннее утро восьмого октября — и Лук его благополучно проспал.

Ну, а если бы не проспал?

Зачем тебе наводнение, Лук?

Почему один?

Где твои деньги?

В чем твое счастье?

Что есть истина?

Если Лука спросить обо всем этом, то его можно застать врасплох, заставить тяжко задуматься, даже смутить, но, вот, как раз главная истина-двоесмысл ему хорошо известна, ибо он сам ее сформулировал:

«Жизнь не слышит правильных ответов на свои вопросы».