Юрий Леляков - Битва во времени

— Но… как же так? — вырвалось у Джантара. — И… куда смотрит народ?

— Вот именно… — горестно вздохнула Таюльме Фаярхай. — Есть плохие люди — но народ всегда прав. Будто не из них же он значительной частью и состоит… И как — раньше даже преподавателей институтов увольняли со скандалом, с позором: за слишком сложные теории, которых не мог понять студент «из народа», как его ни натаскивай на подготовительных курсах… Или — заставляли преподавать какой-то бред, но попроще, чтобы те могли понять… А потом — они всё равно сшивали встык вену с артерией… Не все, конечно — есть у нас специалисты высокого класса, тоже из крестьян… Но почему потомственный врач — это как-то… ниже и подозрительнее, что ли? Ну, если все — одинаковые граждане?..

— И будто я уже не рассказывала тебе про Сагилайскую тюрьму, — добавила бабушка. — Как мы в одном рейде отбили у каких-то временных властей деревню Сагилао — а там поблизости оказалась тюрьма. И освободили оттуда всех — и думали: бывшие арестанты или разойдутся по домам, или останутся там вести хозяйство, уже как община свободных тружеников… А потом, уже зимой — как будто в другой, совсем непохожей местности — опять захватили тюрьму, стали открывать камеры, вывели арестантов во двор, хотели объявить и им, что теперь они свободные граждане, могут идти куда хотят, и вдруг смотрим: в толпе — знакомые лица! Причём — и некоторых охранников мы уже где-то видели в качеств арестантов! И те тоже нас узнают, странно так ухмыляются… И что оказалось — мы опять были в Сагилао, только не узнали места, потому что лежал снег… А в тот раз — их бандитские главари решили: никто никуда не уходит, все остаются на месте, сами они — как начальство и охрана, остальные, как раньше — арестантами, и будут по-прежнему исполнять приговоры любой власти, какая займёт эту территорию! И что ты думаешь — власть несколько раз менялась, а они и принимали осуждённых кем попало, и даже выпускали, у кого подходил срок, но правда, и расстреливали, и вешали — всё согласно приговорам! И что было делать — пришлось оставить тюрьму тюрьмой, уже под законной властью и с законной охраной. А из тех главарей — двое после войны опять попали туда же… Вот так-то, Джантар, им нужна свобода. Просто страшно по ошибке поднять таких людей на борьбу за неё…. И у них везде — свои, бандитские организации, против которых бессильно само тюремное начальство. Распоряжаются деньгами, оружием, имеют связи в полиции… А мы по-прежнему думали, что это — бедные и несчастные первобытные люди, которым надо помочь войти в цивилизацию… Когда уже само государство — и то зависит от крупных банд! Ведь тюрьмы — тоже производства, есть даже продукция, которую выпускает всего одна тюрьма в стране — а тюрьмой распоряжается банда. Да, вот и открыли дорогу свободному от денег труду… А насчёт права на судебную защиту — Лахтанхор Махрантай хорошо сказал: формальные права есть, но в каком состоянии будет человек, пока дождётся реализации этих прав? Через что пройдёт, пока докажет, что не убивал, не воровал, не получал что-то обманом? А это — его жизнь, жизнь его родных и близких… Так что, пока люди болеют неврозами и психозами, ошибаются, забывают и факты, и вещи, наконец, просто сводит личные счёты — такая судебная система сама по себе опасна…

— Значит, так и есть… — с какой-то внезапной обречённостью произнёс Джантар, отворачиваясь к окну — за которым с затянутого серыми облаками неба падали крупные капли, оседали на ещё безлиственных ранней весной спиралях деревьев, и грохотали по подоконнику, будто обрывая что-то своей дробью у него в душе. А … он-то ещё думал обо всех этих нелепостях переходного периода: когда кочевые племена наскоро переводили на оседлость, переселяя в сооружённые из какой-то особо горючей древесины дома — а по юртам оставшихся кочевников ходили специальные дружины, сваливая всё, что найдено как заготовленное для какого-то традиционного праздника, в выгребные ямы; детям в тропическом климате — как школьную форму выдавали зараженные червями ватники; взрослых — заставляли маршировать с пением каких-то странных гимнов о всеобщей готовности умереть; правительство Морокоду собралось уже было переводить все языки страны на лоруанский алфавит (остановило эту реформу лишь то, что звук «ч» пришлось бы передавать тремя буквами); и даже — предполагалось (страшно представить!)… полностью истребить чинхурное дерево как биологический вид, невзирая даже, что каймирцы тысячелетиями употребляли отвар его коры в качестве повседневного напитка: переселенцы из Центральной Лоруаны, видите ли, пристрастились жевать незрелые побеги как наркотик!.. И как он только теперь вдруг понял: нет, не было целью этих «реформаторов» общее благо! Иначе — в таком количестве не уничтожали бы своих, голословно заподозренных в трусости, и — в буквально животной ненависти ко всякой культуре, образованию — не подселяли в дома даже известных учёных каких-то нищих и уголовников, и — вначале так громогласно отрекшись от денег и торговли — сами подали бы обществу пример, как без них жить, a не расплодили заново организованную преступность, воспитав тупыми стяжателями даже собственных детей! И уж конечно — не заполонили бы все учреждения толпами низких людей, в своей примитивной хитрости даже неспособных понять, что значит «работа на общее благо», не парализовали бы всякую созидательную деятельность — мелочной групповой вознёй, а развитие науки — «насущными нуждами простого человека» (для которых, однако, тоже мало что делается)… И это они, сами пожившие вдоволь — всё призывают молодёжь в давно ненужную армию, возлагая на только вступающих в жизнь людей какой-то долг ненависти и смерти, а те ещё должны быть благодарны, почитать их за такую жизнь, как они устроили новым поколениям… За — едва посильный для детей бесплатный труд, отравленные реки, дикую судебную систему, переполненные подонками общества учреждения… Хотя — и не мириться же со всем этим! Надо что-то делать…

(Обрыв. Продолжения нет. Возврат в точку ветвления.)

…— Так… вся аргументация «Постановления о вредоносных слухах»… — потрясённо произнёс новый знакомый. — Ну, что Вселенная сама на всех частотах даёт о себе знать… Оттуда, с допроса Тинилирау? Да, ну и тайну ты узнал… Теперь ты для властей опасен, чуть ли не как сам Хальбир в своё время… Или Вин Барг…

— Но почему? — не понял Джантар, сразу похолодев от такого сравнения. — Ведь то — был настоящий переворот в умах. Такой, что и сравнить не с чем — а это…

— И правда… Я даже пытаюсь представить, как было — и не могу… То думали, Фархелем — плоский диск или купол, неподвижно лежит посреди Внешней Воды, и вдруг он — шар, летящий с огромной скоростью в безвоздушном пространстве… Нет, но и это — тоже… Казалось, уже контакт, и вдруг — сплошной обман. Никаких привидений в скафандрах — только слухи и фотомонтажи. А Тинилирау объяснил всё как есть, и ты знаешь это… Хотя я и сам — носитель тайны, — неожиданно признался новый знакомый. — Назову своё настоящее имя — сразу поймёшь, чей прямой потомок: Лартаяу Аларифаи… А живу — тут, в соседнем доме, у совершенно чужих людей…