Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Его качало страшно, хотелось вымыть руки и рот, почистить глаза. Хотелось забыть всё, что увидел и услышал.
– Кандид! – Её рука снова зарылась в его шевелюру, стала успокаивать. – Это лунатики. Ты вышел на них, и они стали обрабатывать. Больше я тебе не позволю выходить на них. Ты нужен мне.
Внутри он ощутил ломоту, до боли в костях. Как будто месяц орудовал веслом, с непривычки. Мышцы не слушались, пальцы не гнулись. Такое, наверное, испытывают перед кончиной: ничего не хочется, и дышать надоело, и смотреть, и слышать.
– Это туман. Тебя предупредили, с кем мы имеем дело. – Авана прижалась к нему всем телом, и он кожей угадал выпуклости. Она действительно взрослела на глазах, очень торопилась не отстать от внутренних часов, отпущенных на короткую жизнь.
Задумался. Этой девочке сразу отмерили сорок лет. Потом она должна уйти на другую работу. Её прислали… – Кандид неуверенно прижал хрупкое тельце, нос погрузил в её волосы. До чего ж замечательно пахнут! Дышал бы и дышал, без остановки.
И только теперь осознал, что на голове сжимался незримый обруч. Его хотели усмирить и увести другой дорогой. Запах волос разрушил их попытку.
Да, но отныне у него появилась цель. Сначала обдумать, порасспрашивать. Кто такие лунатики, откуда их принесло, с какими целями. Сны – вот тоже тема, достойная осмысления. Раз у кого-то есть возможность нагонять страхи либо обливать потоками радости… Вот они, приметы противостояния. Борьба за человечество. А мы – ни сном, ни духом!
Она взяла за руку и вывела из тумана. Достаточно, мол, на сегодня.
Лес копошился, звуки частью стали понятными. Лес пребывал на войне, для незрячих, это оставалось за гранью видимого. Деревья-прыгуны охотились на чужих, кто маскировался под своих. Сравнение с пауком напросилось само собой. Лес вырастил это воинство, лишь разобрался, какими силами можно противостоять.
Тогда и остальные роды войск несут конкретные задачи. Раз человек усыплён, не понимает, что нужно мчать на помощь, Лес обходится своими силами.
Прочищению мозгов помог случай. Кандид подумал: они воюют между собой, и каждая сторона норовит нас перетащить на свою сторону. Кого страхами, кого обещаниями. Так что, никому верить нельзя, пока их разведки работают рядом с нами. Быть может, и Лес, во всём своём разнообразии, явился для захвата Земли, а лунатики – наоборот, защищают землян… Да уж, есть, над чем подумать.
Авана уверенно продвигалась по зарослям, словно родилась в этих местах и исходила все тропки до сего дня. Юбка непонятного покроя, волосы, собранные в тугую косу, босые ноги, – это последнее особенно шокировало. Столько дряни, гадов под ногами, а она шпарит, как по дороге. И запах волос его постоянно преследовал. Стоило ему поднять глаза и полюбоваться хрупкой фигуркой, как запах бил в нос, словно она в его объятиях.
Кандид всего-то на две головы выше, и разницу приходилось учитывать. Где Авана проскакивала, не сгибаясь, он складывался и тихонько роптал: когда уже?
Тропа вывела на берег озера, они буквально напоролись на самодельный шалаш, собранный на скорую руку и не очень-то умело. Вход загораживала пластина – задняя дверца от БМП. Армию подключали к каким-то операциям, если генералы придумали какую хитрость и полагали, что им удастся перехитрить Лес. Он присматривался к новой штуке, изучал, насколько кусачи пули из пулемёта, снаряды из пушки, и делал выводы.
Участник одного боя, позже влившийся в отряд сталкеров, как-то поведал на привале:
– Мы тогда углубились километров на шесть, никакого сопротивления. Мелких гадов били одиночными, берегли патроны. И тут, в самый неподходящий момент, грянул ливень. Мы посмеялись: нас дождиком не напугаешь. Это потом, когда из пещеры вышли мертвяки с дубинами, командир так ругался, так ругался, что я запомнил надолго. Дождик перевёл снаряды в другой калибр. Патроны тоже. Доложили генералу, руководившему операцией. Туповатый, с двадцатой попытки до него дошло, а то орал: снаряды есть, патроны есть – почему не слышно стрельбы?
В тот раз с нами был кинооператор, прикрепили к экипажу, чтобы всё фиксировал, по минутам. Камера – не оружие, но тоже попала под дождик. Она увеличилась в размерах, раза в два с половиной, и оператор отказался переводить плёнку. Тут же надо во все стороны крутиться, а его аппарат внутри БМП заклинило. Вернулись на базу – разбирали по винтикам. Генерал не поверил, что камера сама собой раздобрела от простого дождя: это же не баба. Дошло дело до боекомплекта – он уже не стеснялся в выражениях, звонил товарищу, который отвечал за снабжение операции.
С тех пор военные отказывались связываться с Лесом. Врага полегче надо искать, потренироваться, а уж потом, если сложатся обстоятельства или министром обороны назначат другого, – кажется, подустали военные на этом поприще, благоразумно отказывались, чаще ссылались на подготовку к большим учениям: не до вас!
– Один из ваших здесь засаду держит.
– Интересно, кто таков.
– Он машину водил когда-то.
– Вольдемар или Гришка? – Кандид поднапряг память. Она слушала и никак не реагировала. – Может, Тузик?
Авана весело кивнула.
– А как ты определяешь, не наблюдая человека?
– Электричество. След такой остаётся, до пяти дней держится, потом рассасывается. Я могу идти по следу человека, могу многое о нём рассказать. Чем дольше идёшь, тем больше узнаёшь.
Кандид споткнулся. Глянул под ноги – ничего не видно, но кто-то же устроил зацеп. Подумал про себя: спросить или потом как-нибудь?
– Что скажешь обо мне?
– Ты хороший. Ты не враг, Лес это понял, когда ты завис над ним. А эти люди, что сыпали порошок из мешков, они погибли.
– Но я же их доставил…
– Тебе угрожали увольнением. Они стали подыскивать другого пилота, нужен такой, который не спрашивает. А потом приказ пришёл: больше ни одного вертолёта не дадим, пользуйтесь тем, что есть. И Управление сняло заявку.
Они перескочили через синий ручей. Он уже встречался с похожим. Вода шероховатая, с пяток все наросты снимает, как