Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Сквозь разноголосицу, в которой нашлось место и хохоту, председатель предложил перенести собрание на следующий день.
Отбойный молоток тотчас замолчал. Кончился воздух в компрессоре либо кто-то закрыл своей грудью звуковое недоразумении.
– Вот так надо работать с врагом. Запоминайте, где ещё вы опыта наберётесь? Итак, мне тут подсказывают, президиум. Точно, избираем президиум и начинаем. Мы так давно собирались, что я подзабыл, как это делается.
– Двадцать девятого февраля собирались, – крикнули из зала.
– Вас тогда не было с нами.
– Потому и запомнила.
Ведущий запомнил ряд и место говоруна: скоро ты у меня попляшешь.
– Товарищи! Срочное заявление. Просьба – всех пересесть на одно место влево. Я надеюсь, там мы получим возможность поработать без выкриков с места.
Люди загрустили. Семейный конфликт выплеснулся на членов профсоюза, чтобы они сделали выбор, на чьей они стороне хотят постоять. Иван Петрович (придётся обозначить), профорг, фотограф, редактор и читатель № 1 нашей библиотеки, сорвался с трибуны и прорвался сквозь ряды кресел, поперёк и всем на зло. Навис над самоуверенной женщиной, которой в чём-то клялся, но это было так давно, что уже не считается.
– Вы… вы не имеете права находиться в этом зале!
– Почему же?
– Где ваш билет члена профсоюза?
– А ваш?
– Мой дома. А вашего дома нет. Я его уничтожил.
– Куда ж мне теперь? – Дама поднялась, подняла руки к потолку. – Товарищи! Не дайте пропасть обманутой женщине.
– Я попрошу вас. Покиньте зал. Нет билета – вы не имеете права находиться.
– Стоп! – Гражданка вспомнила. – Когда нашла обрывки своего, я с твоим поступила так же. Если уходить – так вдвоём.
Зал взорвался аплодисментами. Мы всегда на стороне справедливости. И два человека, без единого слова, пошли на выход. Тотчас на трибуну поднялся заместитель. А в левом крыле зала поднялась его жена. Подпёрла бока кулаками, приготовилась к неожиданным претензиям. Новым ветром задышало время. Эти женщины способны развалить всю профсоюзную работу, да и саму организацию. Легко!
Не успела дверь за супругами закрыться, как из коридора долетели звуки гвоздя по стеклу. В ужасе большинство заткнуло уши, проголосовали – девяносто процентов, и это до избрания президиума. Между тем, в зал протиснулся, преодолевая немыслимое сопротивление балласта, начальник штаба. В гроздьях податливых кристаллов. Тут невооружённым глазом понятно, что он осмелился войти в реку.
Иван Петрович мягко поинтересовался:
– Не для протокола. Вы всё-таки осмелились войти в реку?
– А что оставалось делать? Все входят и выходят, а я – что? И вот такая канитель.
– Вы несколько опоздали.
– Посмотрел бы на вас, когда вас река удерживает за шкирку, склеила по рукам и ногам. Насилу вырвался.
– Вы что-то хотите предложить, надеюсь.
– Дать имя реке. Смелая, слишком смелая, чтобы бросить вызов мне. И вам вместе.
– Кто за то, чтобы дать это имя реке?
Зал дружно проголосовал, при одном воздержавшемся.
Начальник штаба опешил:
– Да вы что? Как корабль назовёшь, так и поплывёт. Я придумал другое, совсем не такое, чтобы бояться.
– Коллектив проголосовал, обратного хода решение не имеет. Жаль, я вас понимаю.
– Тогда мне нечего здесь делать. Всё решаете без меня, отныне наши дороги расходятся. – Гремя ледяными гирляндами, член профсоюза застрял в дверях, только люди у нас отзывчивые. Если просто посочувствовать, то можно дать хорошего пинка, но помогать нужно, поэтому можно. И вся эта гремящая конструкция в секунду обрела свободу.
Всего на мгновение в зале погас свет, и собравшиеся смогли заметить снующих по залу существ, по классификации – это лесные рукожопы. Те самые вредители, которые способны рассорить верных друзей, завалить план или развалить производство. Давненько не показывались, хотя в лаборатории видов живут два экземпляра, разнополые особи, в самом плодовитом возрасте. Лаборанты всё никак не могут застукать факт рождения маленьких гадов: разбегаются до начала рабочего дня. Изобрели однажды для тварей универсальную ловушку, это обычный почтовый конверт. Залезет внутрь – читает чужие, ненаписанные письма; оказался бы кто рядом, лизнул по кромке и заклеил – тут бандиту и конец. Те два экземпляра, что случайно попались, остаются единственными доказательствами возможности такой.
Кто-то готов спросить: как же они размножаются? А вот так: научный подход этого момента не заметил. Разнесли конверты по разным углам, разделили этажами – всё равно размножаются и празднуют победы. Директор постановил: не трогать, кабы чего хуже не придумали.
Но собрание продолжило работу, несмотря на помехи. Иван Петрович чуть не взял самоотвод, как ему подсказали, что президиум так и не избран. Избегая известной процедуры, он срезал угол и просто, не сходя с занимаемого места, пальцем обозначил тех, кто обычно занимает свои места в президиуме. Девочки из знакомой нам лаборатории сжались от предчувствий, одежды усохли на размер. Начальник пришёл на выручку, с места обнаружил позицию:
– Мы представителя не выдвигаем. По техническим причинам.
В мировой практике подобный случай не известен, поэтому пришлось заносить в протоколы. Иван Петрович решил действовать по памяти, не заглядывая в текст.
– Помянём же бывшего профорга, Ивана Петровича, его жену Марфу, их деток, не увидевших этот свет. А всё потому, что люди сгорают от трудов, некогда на жену посмотреть, не говоря уж о положении организмов, относительно друг друга. Но перейдём к делу. У нас с вами очень насыщенная программа. И первый вопрос, который я хочу поставить на голосование… (тут уже надеяться на память не можно, заглянул в текст) Это кто поцелует спящую принцессу Алевтину. Давайте, товарищи, смелее: не каждый день жизнь подбрасывает вызовы, мы готовы к любому. Итак, голосуем…
Из зала послышалось: «Так кандидатуры никто не предлагал!»
– Вы лично согласны?
– Как никто другой.
– Вот и первая, а вы говорите. Не стесняемся друзья, подходим: вчера было по три рубля, шучу.
Лес рук, топанье ног. Девяносто девять, при одном воздержавшемся. Триста женщин и девушек не принимали участия в выдвижении, но каждая зорко следила, чтобы её мужа не назначили на поцелуи. И