Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

Каждый день он, просыпаясь, идет мести двор. Что еще делать человеку, которого жизнь зашила в дворники? Потом выпивает со знакомыми. Вернувшись домой, он обнаруживает на видном месте тетрадь с голой красоткой на обложке и начинает ее читать. Тексты, вначале скабрезные, медленно усложняются, он напрягает свой мозг, и постепенно происходит чудо — память возвращается, и во второй половине дня он уже прежний гениальный ученый, для которого думать — наслаждение. И обязанность. Он решает сложнейшие задачи, едет на симпозиумы и научные конференции, чтобы, вернувшись, погрузиться в сон и вновь проснуться тупым дворником, для которого высшее наслаждение — стакан теплого терпкого портвейна.

Ближе к обеду он вновь начинает свое восхождение, которое оборвет только смерть.

Рассказ показался мне интересным, но — не более.

И лишь через много лет, когда я оставил прежнюю работу, которая составляла смысл моего существования, и стал пенсионером. Не секрет, что для многих из них смысл жизни заключается в ежедневном стакане терпкого теплого портвейна и ковырянии в земле на даче. Став наконец свободным, я осознал, какой это каторжный труд — каждый день начинать очередное восхождение для того, чтобы ощущать себя Человеком. Ползти по травинке вверх — туда, где каждого из нас ожидает тьма и пустота.

И страшнее всего опасение, что в один из дней природная лень, присущая каждому человеку, возьмет верх и очередная книга, дающая топливо двигающемуся вверх уму, останется непрочитанной.

Его принесли нам совсем маленьким котенком.

Через несколько месяцев котенок подрос и превратился в красивого кота, который мягко ступал по квартире, презрительно разглядывая окружающих через прицел узких вертикальных зрачков. Больше всего он любил сидеть на балконе, разглядывая летающих рядом голубей и представляя себе то, как он их ловит. Тем не менее он хорошо понимал, что живет на восьмом этаже, и вел себя осторожнее, разумно отделяя маниловские мечты от реальной жизни.

Однажды жена застала его за кражей — кот попытался похитить курицу, которая размораживалась в чашке на столе. Не стоило и пытаться столкнуть чашку на пол, шум ее падения был бы немедленно услышан хозяевами, а наказание за этим последовало бы немедленное и неотвратимое. В этом кот, которого назвали Дымком, уже не раз убеждался, а потому он решил не рисковать. Аккуратно достав курицу из чашки, Дымок бережно прижал ее к своей пушистой груди и скатился вместе с курицей на стул. Жена вошла в тот момент, когда кот со своим трофеем скатывался со стула на пол. Увидев хозяйку, кот сделал удивленные глаза и, словно впервые обнаружив, что лапы его охватили какой-то предмет, с негодованием отбросил курицу от себя. Вскочив, он словно ни в чем не бывало подбежал к хозяйке и, задрав хвост, ласково потерся о ее ногу. На курицу он не смотрел, словно в кухне ее больше не существовало.

Семья дружно отметила умственные способности кота.

Но этим дело не ограничилось.

Через некоторое время Дымок четко определил себе, кто есть кто в нашей семье, и в соответствии с этим выработал правила поведения. Хозяина он на всякий случай просто обходил стороной, хозяйку смело будил по утрам за пятнадцать минут до звонка будильника и требовал отварной кильки, до которой был великий охотник. При этом кильку он предпочитал попостнее — каспийскую, а от балтийской рыбки категорически отказывался по причине повышенной жирности. С моим сыном Сергеем он вел себя на равных и позволял себе вскинуть на него лапу, если сын допускал что-то лишнее по отношению к нему. Зато к дочери Татьяне он относился как к кошечке, ежедневно устраивал на нее веселые охоты, ревновал ее ко всем заходящим в дом ребятам, а вечерами, когда Татьяна выходила поговорить с кем-нибудь на лестничную площадку, кот устраивал у закрытой двери настоящие концерты, в которых стоны ревности смешивались с жалобными призывами немедленно вернуться в дом.

В первый раз свои лечебные способности Дымок проявил, когда сын вернулся домой с сильнейшим ушибом колена. Сын охал на диване и не находил себе места, когда кот подошел к дивану и устроился рядом с больным коленом, потом придвинулся ближе и, нежно урча, принялся обогревать дыханием место ушиба. Ушиб перестал болеть через два дня, а огромная гематома сошла в течение недели.

Потом заболела дочь. Тут уж кот потерял голову и раскрылся окончательно. Он укладывался на грудь дочери, часами лежал неподвижно, покрывая мелкими кошачьими поцелуями ее подбородок, и как результат — жесточайшая простуда у дочери сошла на нет за два дня.

После этого целительное воздействие Дымка испытала на себе жена, у которой случился приступ радикулита. Кот ложился на больное место и царапал его когтями, причем явно понимал, что нежная кожа жены никак несопоставима с обоями на стенах, поэтому следов его кошачьей терапии на коже жены не оставалось, а приступ радикулита прошел за два дня.

Когда кот выровнял мое скачущее давление, я начал хвастаться его лечебными способностями. Я хвастался ими на каждом углу, результат не замедлил сказаться: уже через пол месяца ко мне, смущенно покашливая, подошел сосед и попросил одолжить кота, так как у его дочери был грипп, вовсю тогда гулявший по городу.

К моему удивлению, кот легко согласился на визит в чужую квартиру. Сидя у постели соседской дочери, он с профессорским видом долго присматривался к ней, потом решительно запрыгнул на кровать и устроился на подушке рядом с розовой детской щечкой. Стоит ли говорить, что высокая температура уже к вечеру упала, а на следующий день у соседской дочери исчезла слабость и появился аппетит?

Между делом кот приглушил приступ геморроя у соседа. Болезнь эта паршивая и неприятная. Если у вас болел когда-то зуб, то вам достаточно представить задницу, усеянную больными зубами, чтобы понять, что такое геморрой. Сосед плакал умильными слезами и притащил Дымку килограмм цыплячьей печени и пакет с редкой фиджийской килькой, постнее которой бывает только кальмар.

Разумеется, что весть о новых подвигах нашего кота на лечебном поприще тут же разошлась по дому. С этого дня Дымок перешел на самоокупаемость. Он ходил по подъезду, неведомым чутьем определяя двери, за которыми лежали больные. Его мяуканьем открывались все двери, Дымок входил в квартиру,