Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– Всё понятно?
Шурыга кивнул. Ему было велено общаться только с майором и полковником, имена их, конечно, не настоящие, а клички: Клюв и Карунуши. Что касается облика, то Клюв полностью соответствовал кличке. Так и гляди, заклюёт дюбой. Полковник же умел слушать и кивать. С того дня так и повелось: звонок, он является в часть и садится в кабину первого грузовика, сопровождает отряд в Лес, которого сам боялся с детства, но изучал против воли, потому как интересно, и всё такое. Шурыга догадывался, что случай распорядился так, как другим не мечтать, и надо подобрать подходы, чтобы высосать из ситуации максимум. Правда и то, что старался без надобности не светиться лишний раз, но, как любитель выпить, однажды осмелел и спросил полковника:
– Премию сегодня можно организовать?
Карунуши даже не кивнул, хотя должен был бы, как договаривались с Клювом, при Шурыге. Витя проследил за рукой полковника. Тот достал из пакета банкноты и, не пересчитывая, протянул проводнику. Фальшивые! – решил Витя, – но я же вечером проверю. И как ты тогда мне в глаза посмотришь?
Полковник подумал, что сделал что-то не так. Опомнился, кивнул и вручил денег, раза в два больше первой премии.
Точно фальшивые! – Шурыга всё же аккуратно запихнул поглубже в карман и прикинул: зайдём в Лес, я найду укромный уголок и минутку свободную…
По пятницам его обычно не тревожили, а сегодня что-то у них пошло не так. Ничего, мы люди терпеливые, если надо – так и в пятницу могём. Главное пропуск не забыть.
Грузовики взяли в подкову участок, солдаты спешились, по свистку ступили в чащу. Как и всюду, окраины завалены буреломом, кое-где встречаются подобия старых окопов. И самое мерзкое – конечно, болотца. Их и на карту не нанесёшь, потому как исчезают в одном месте, появляются в новом. Лианы и заросли можно пройти без потерь, просто на полянке где-нибудь провести досмотр одежды и удалить лишние предметы. Выдёргивать стрелки побегов желательно в течении десяти минут, после попадания. Потом остриё раздваивается и заворачивает в обратную сторону, костенеет, насосавшись крови. Тут без скальпеля уже не обойтись. Но солдаты были из другого теста, они просто обламывали кончики и двигались дальше. С такими можно и до Америки идти.
Сегодня он сообразил, что ему нравится идти впереди подразделения. Не полковник, оставшийся в кабине, а он командует тремя сотнями вооружённых быков. Чавкало под ногами с каким-то облизным аппетитом. Помалу углубляясь в чащу, отряд редел, хотя это могло и показаться. Ну, сами посудите: если вас обхватили корни и тащат в лужу, вы же не станете молчать…
Отряд вышел на деревню. Вот тоже странные жильцы: среди болот, кишащих комарами, иной размером с воробья, – о чём думают эти люди? Идите к нам, у нас есть почта, магазин. Баб хватит на всех, так нет: наша жизнь не устраивает. Мы лучше с комарами и жабами. А коль мозгов нет, я приведу отряд. Мы вам вправим мозги, покажем, где правильно…
Э, нет, одёрнул себя Шурыга, не будь вас, я бы нигде так не зарабатывал. Один месячный заработок мой кто-то годами зарабатывает. Человек не должен жить бедно, для этого все условия. Только вперёд!
В деревне стало видней, что личный состав не весь. Где-то заблудились. Но и этих довольно, чтобы нагнать страху. Сбежали, до единого, как кто предупредил. И посоветоваться не с кем: рядовые ни бельмеса по-русски. Иностранцы паршивые, наёмники тупые. Хоть бы сержант среди них какой или ефрейтор, – нет: все на одно лицо, без знаков отличия. Как из пробирки насыпали.
Шурыга прикладывался к фляжке и терпеливо наблюдал, как из хаток выносили предмета быта и крушили башмаками, разбивали вдребезги посуду, прочую утварь. А вот горшок попался неубиваемый. Втроём его колотили, им остальную посуду перебили, а этот целёхонек.
Забрал его себе Шурыга, сперва жене решил показать. Потом можно и продать, как деньги кончатся. То, что однажды всё закончится, думать не хотелось. В один прекрасный день Клюв может не позвонить. Стал личным врагом после того разговора. Помнится, в понедельник вызвал. Шурыга при проходе мимо штаба заподозрил неладное. Личного состава на плацу нет, операции не намечали… Можно и плюнуть на тот разговор, плюнуть и забыть, да не таков Витя, чтобы забывать. Устроил очную ставку с Карунуши.
– Ты, Шурыга, премию получал?
– Было дело.
– И сколько получил?
– Давно было, не помню.
Клюв кивнул полковнику. Тот выгреб из пакета кучу купюр, прикинул на глаз, кивнул.
Клюв стал пересчитывать. Чем дальше считал, тем сильнее холодел у Вити позвоночник.
Майор закончил, поднял глаза и с минуту рассматривал лицо проводника.
– Что скажешь?
– А мне нечего сказать. Дают – бери.
Клюв постучал пачкой по столу, привлекая внимание полковника.
– Для тебя это бумага. Для проводника – огромные средства, их министры столько не получают. Ты понял?
Карунуши кивнул.
– Запоминай. За один выход ты должен дать ему по три бумажки разных цветов. Три, –запомнил?
Что-то у них не так, подумал Витя. Полковнику отдаёт приказы майор. Может, с размером звезды ошиблись, когда пришивали на погоны. Иностранцы, что с них возьмёшь?
Клюв выпроваживал из кабинета, приговаривая: «Авансом мы оплатили двадцать две операции, тек что, без обид. По первому звонку. До встречи».
В тот день и солнце светило, но как-то не радостно. Сука! Сидишь в штабе, и сиди! Чего ты лезешь не в свои дела?
Одним словом, Шурыга затаил обиду, и она тлела до случая. А он представится когда-нибудь, всё идёт по кругу.
– Уходим! – он подал голос, и воины вновь рассыпались по правую и левую руку от него. Уточнил направление по компасу, первым и ступил под кроны лиан, привычно стал высматривать стелящиеся стволы. Перешагивать их не стоит, лучше пройти вдоль и только потом брать курс. Перед глазами стоял рисунок операции: подковы, а всё, что внутри её, подлежит зачистке. Он рук не марает, для это есть орлы. Сейчас левая рука занята горшком. Просто удивительно, насколько прочный. Повстречав валун, утрамбованный снаружи синим мхом, он проверял на прочность добычу. Звон шёл по Лесу, предупреждая всех, кто помышляет оказать сопротивление. Перейти дорогу – значит, бросить вызов. Но дураков нет, под выстрелы короткостволов желающих не найти. Оружие хорошее, конечно, с дальность выстрела что-то не в порядке. До двадцати шагов.