Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

— Хорош языком чесать! — прикрикнул Девконский. — Ты можешь даже на фронт податься, если немцы тебя возьмут, а вот языком лишнее не мели, Колюня. Я ведь болтливый язык и отрезать могу, чтобы он панику не сеял! Не бывает такого, понял!

Мимо прошел обер-лейтенант Хефлер, командовавший операцией. От обер-лейтенанта, как и от всех участников акции, густо несло бензином.

— По машинам! — приказал он, даже не посмотрев на полицаев. Прусская кость, что ему жмущиеся к огню полицаи.

Правда, приказу последовали с видимым облегчением. В первую машину деловито и споро погрузились немецкие факельщики.

Полицаи в машину грузились долго, с трудом карабкаясь на высокие борта. А все почему? Факельщики друг другу помогали, подсаживали товарищей, а у полицаев каждый был сам за себя. Они и сидели под брезентовым тентом порознь, поэтому и бросало их в кузове больше, нежели немцев, сразу же затянувших песенку про Лили Марлен.

Впереди и позади грузовиков рычали двигателями два бронетранспортера.

Машины еще выбирались на Топлинский тракт, когда среди окружающих деревню сосен и елей замелькали стремительные тени. Тени выскочили к пепелищу и оказались стаей волков, которых вел огромный зверь с рыжими подпалинами и белой звездочкой во лбу. Звери остановились, глядя на дымящиеся останки домов, еще курящиеся искрами, пробежали по бывшей улике и полукольцом окружили место, где стояла церковь.

Некоторое время волки сидели неподвижно, потом подняли морды вверх.

В небе, постепенно набирающем синюю густоту, бледным молочным серпом светился месяц, рядом высветилась нетвердая звезда, к которой уплывали с земли жирные облака дыма.

Волки завыли.

Именно в это время головной бронетранспортер команды поджигателей, завывая двигателями, вылез с бездорожья на Топлинский тракт.

— Слышите? — бледнея, сказал Ефим Дзецкий. — Воют...

— Сам ты воешь, — буркнул Девконский, нервно затягиваясь самокруткой из самосада. — Все-таки суки эти немцы, обещали, что будут сигареты выдавать!

— А я тебе говорю, — настаивал Ефим. — Пришли они из леса. Не надо было детишек с мамками жечь. Худо будет!

Девконский поправил лежащий на коленях карабин, натянул на голову распущенную ушанку и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что обсуждать поднятую товарищем тему не намерен. До районного центра оставалось еще более четырех часов ходу, и провести это время за глупыми разговорами о лесных мстителях Девконскому не хотелось.

Бледные строгие тени стягивались от пепелищ к околице бывшей деревни Балбушево. Если бы кто-то сумел заглянуть в безжизненные и остановившиеся глаза людей, которые потеряли в этот день все, то, наверное, замерз бы от скопившейся в них вьюги.

Вновь обернуться волком было привычно для каждого из них.

А дальше — если напрямик бежать через Катино болото — до райцентра было всего около часа. Поспешив, можно было перехватить машины поджигателей, медленно движущиеся по заснеженному тракту, который широкой подковой огибал болото.

Тут и сомневаться не стоило, что волки успеют.

Определить поджигателей было не так уж и сложно — бензин въедается в поры кожи и ткань шинелей, да и злоба, которая жила в этих людях, до сих пор доносилась до деревни и заставляла бегущих через болото волков нервно дрожать.

Садись к столу, капитан.

Не смотри на мусор, я его сейчас сдвину в сторону. Ребята устают так, что еле до постели добираются. Да и какая это постель, сам видишь. Садись, капитан. О чем ты со мной хотел поговорить? Журналист, говоришь? Про Чечню решил написать, про ее героев? Пиши, капитан, хорошее дело. Из какой ты газеты? Ясное дело, что «Красная звезда», это я так, прикололся вроде. Не из «Военно-исторического» же журнала! Так что тебе рассказать, капитан?

Вон, видишь, пацан слева лежит. Ага, с повязкой на руке. Это Леша Сафонов, его здесь Кирьяк зовут. Да не знаю я, что это означает. Въедливый ты, капитан. Я тебе про Лешку хотел сказать. У пацана руки золотые. За прошлую неделю восемь фугасов разминировал. А ведь их специалисты ставили. У Хаттаба других не бывает. Он им такие деньги платит, а наши пацаны во имя идеи воюют. Не понял? Поясню. Денег им не платят, жрать не дают, а результат спрашивают. Ты, капитан, словно с Луны свалился. Нет, мы так с тобой не договоримся. Давай выпьем немного? Ты на мои погоны не смотри, я контрактник. У нас все не званиями, а опытом меряется. Ты когда-нибудь «духу» глотку финкой резал? Салага ты, хоть и капитан. А мне приходилось, и не единожды. Давай, капитан, по маленькой. Ну, поехали! Во-от. Ты сальцем закуси, это сало Коле Шовкоплясу мама прислала. Только и успел посылку получить. На следующий день его снайпер подстрелил. Такие дела. Был Коля Шовкопляс и нет Коли Шовкопляса. Давай немного помянем пацана. Хороший был парень. Безотказный. На такого всегда положиться можно было. Так что ты меня хотел спросить, капитан? Что тебе рассказать, чтобы твоего читателя до самых печенок проняло? Про отрезанные головы и яйца уже столько писали, что никто и не содрогнется. Плечами только пожмут. Скажут, открыл журналист Америку... И про заложников уже писали, и не раз. А тебе, вижу, чего-то особенного хочется... Так? Ты не отводи взгляда, я ж понимаю, мужик, тебя ведь не просто так прислали, редактор изюминки хочет, а потом уже о патриотическом воспитании солдата думает. Хотя, если вдуматься, какое тут воспитание, пацаны поначалу за бабками едут. Каждый третий с законом хоть однажды не в ладах был. Такие, капитан, на героев не тянут. Ведь так?

Выпьешь? Как хочешь. А я выпью. За всех, как говорится, кого помню и люблю.

Хочешь, капитан, я тебе такую историю расскажу, что шары выкатятся? Только ведь ты не напечатаешь, не напечатаешь... Ваша газета мистики не любит, хотя какая там к черту мистика, сам все своими глазами видел.

Да не смотри ты на меня такими глазами. Не пьян я, разве немного устал. Шали знаешь? Красивое место. В мирное время там бы санатории ставить, только ведь там и раньше сплошные полигоны и стрельбища были. Может, он именно поэтому там и появился. Ты понимаешь, о ком я? Ничего ты не понимаешь. Там, в Шалях, столько загубленных душ, должен ведь кто-то о них позаботиться!

Ангел, капитан. Настоящий Ангел. Он появляется в ночь, после двенадцати. Ты не морщься, капитан, была бы у меня белая горячка, я бы чертиков видел. А тут Ангел. Настоящий. Огромный и белый. Встанет над горами, полнеба закрывает. Белый Ангел на фоне звезд.