Чаровница - Айна Суррэй

– Знаю, мне передали ее слова другие цуно. Если настоятельница запретила девушке присоединяться к храму, так оно и будет. Я не зря писала свод правил. Если сделаю исключение однажды – все решат, что у них будет шанс. Извини. Твоя сестра замечательная ученица, и упорства ей не занимать. Уверена, у нее есть все шансы поступить в Академию. Так ведь, мисс Джая?

– Любой волшебник имеет такие шансы. Вступительные экзамены все решат, – она слегка улыбнулась юноше. – Не расстраивайся. Возможно, так будет лучше. Никогда не знаешь, как может обернуться жизнь. Все же, пойдя в цуно, она лишит себя обычных человеческих радостей.

– Возможно… Я всегда уважал ее выбор, хоть мне казалось так же, – Ли Ван поднялся следом за ребятами.

– А, пока вы здесь, как Таави?

– Он в шоке, но потихоньку приходит в себя. У него есть предрасположенность к магии, поэтому я бы хотел попросить Вас принять его в Академию. Думаю, как раз из-за этого настоятельница Агния попросила забрать его из храма.

– Я подумаю об этом. Пока ему рано приступать к обучению, он должен отдохнуть.

– Спасибо, – Ли Ван поклонился женщине.

– Проводишь их и вернись, – сказала Джоелл, а мисс Джая молча кивнула.

– Не надо, мы дойдем сами. Нужно переварить информацию и подышать воздухом. Не переживайте, ни в какие закоулки не пойдем! – Эйл заулыбался.

Джоелл немного удивилась, откуда в одном человеке столько позитива.

– Хорошо. Ступайте.

– Надеюсь, еще увидимся! – Юноша поклонился ей вместе с друзьями, покидая с ними помещение.

Весь путь вниз со склона Эйл подозрительно молчал, а значит, обдумывал какую-то глупость. Никто не знал, что сказать. Слишком много информации за несколько дней. Узнав много нового, начинаешь смотреть на вещи совсем иначе. Теперь понятно, почему Рансу прожил столько лет, но совершенно неясно, из-за чего его начали считать абсолютным злом. Возможно, он сделал что-то еще, о чем Джоелл тактично умолчала. Если спросить историков, они ответят наподобие: «Ну он много кого убил и много чего натворил», а конкретики никакой. Чародея обвиняли во многих конфликтах без доказательств. От чего-то вся история казалась немного нелогичной, и Эйл всерьез задумался об этом.

– Чем дольше ты молчишь, тем страшнее мне становится, – Ли Ван покосился на друга, не зная, пугаться ему или радоваться.

– Перевариваю и осмысливаю, – Эйл задумчиво рассматривал дома, сферы-фонари, шоссе, словно пытаясь найти в них ответы. – Если бы Рансу действительно хотел осуществить план, описанный в дневнике, он бы не отдал катану, тем более такую дорогую ему. Что-то здесь не сходится.

– Только не говори, что согласен со своим предком и пойдешь выяснять все. Тебе одной встречи с его последовательницей мало было?

– Прошло слишком много лет, черт ногу сломит. Пока наша единственная зацепка – Злата. Когда ее вылечат отправимся в Миран и поговорим с ней.

– Почему ты так уверен, что мы будем участвовать в твоих бредово-суицидальных замыслах, заранее обреченных на провал? – поинтересовался Кайл.

– Потому что они очень интересны, нелогичны и вам тоже хочется докопаться до правды?

– Должен признать, в этом есть смысл, – Ли Ван, на удивление для самого себя, согласился быстро и без раздумий, а Кайл недовольно нахмурился.

– Пока взрослые опытные маги пытаются просчитать действия Чаровницы, понять мотивы Чародея, устроить ловушку, мы разберемся во всем. Разве вам не интересно? Узнать причину… У всех есть причина. Даже у них.

– Ты одержим справедливостью. Не повторяй ошибок предка, ты кажешься умнее, – Кайл прожигал его недовольным взглядом.

– Думаешь? – хмыкнул Яр, закидывая руки за голову. – Просто подумал, вместе будет интереснее, но я не стану заставлять, если вам это не интересно. К тому же это опасно. Мои друзья разъехались, и наша команда распалась, но мой дух детектива все еще шевелится, поэтому я продолжу расследование в одиночку.

– Вот именно, опасно, дурная твоя голова, – Кайл ткнул пальцем в ребра, заставляя опустить руки и отойти на всякий случай. – Перестань вести себя как ребенок. Думаешь, увидев тебя снова, Чаровницу вдруг ностальгией проберет, и она захочет рассказать тебе о своей тяжелой жизни? Даже если раньше ты расследовал что-то, оно явно было менее опасным, нежели сейчас.

– Я еще не придумал, как именно, но узнаю все, – Эйл повернул голову в его сторону и самоуверенно улыбаясь. – Самое время повышать уровень!

– Ведешь себя как ребенок, – Кайл ускорил шаг. Он не хотел слушать его бредни. Любопытство до добра не доводит, должен ведь понимать. И самое страшное – понимает, только все равно продолжает лезть. Ужас. Так хотелось треснуть его, чтобы мозги на место встали.

Всю дорогу обратно Кайл предпочел тактично молчать, с недовольством поглядывая на Эйла. Правда Яр успел забыть о первоначальной теме разговора, с улыбкой рассказывая, как отправился с родителями на рыбалку и получил леща в прямом смысле. Разрядить обстановку было необходимо, иначе все станут одним сплошным спазмом, а защемления нервов никому не хочется. Не молодые ведь уже, аж за двадцать всем.

Кто знает, когда им удастся выбраться в город еще раз, поэтому они зашли купить местного фастфуда на ужин. Сегодня хочется отдохнуть и провести время вместе как обычные друзья, а не товарищи по смертельной ситуации.

Стоило им вернуться в общежитие и открыть дверь в комнату, в лицо Ли Вана полетели носки. Эйл пытался сдержать смех, издавая при этом странные кряканья, все же не выдерживая, начиная громко хохотать. Он знал, что родители будут беспокоиться за него, но никак не ожидал увидеть здесь домового, все это время спокойно остававшегося в квартире. Они решили отправить это маленькое чучело сюда, видимо, чтобы тот докучал ребятам и не давал покоя. Кайл вопросительно изогнул бровь, удивленно глядя на маленького недовольного злыдня, стоящего посреди комнаты с мокрой тряпкой.

– Вы, два оболтуса! Как можно за несколько дней такой срач устроить?! Пол не помыт, пыль не вытерта, окна грязные, в шкафу бардак! Я маленький, хрупкий, старый домовой, а ты, Эйлерт, просто бессовестный! Мне пришлось одному тащить все твои вещи сюда, потому что у его высочества времени нет свое барахло забрать! Конечно, зачем тебе одежда, завернись в простыню да иди так на пары, все равно стыда и совести нет!

– Аха-ха-ха!