Убийство в лесной сторожке - Алла Белолипецкая
Они положили ухо Ерофея и мертвую Мурку на землю рядышком – ведь кошка с лесовиком и при жизни дружили. А сами застыли неподвижно и молча, ожидая: не станет ли ухо пыльцой, как основное тело Ерофея?
Прошла одна минута, и вторая. А потом – случилось совсем не то, чего они ждали.
Покрытое нежной кожей ухо вдруг дернулось само собой, чуть приподнялось над мягкой землей и принялось копать – как маленький ребенок копает содержимое песочницы своим совочком. Но – ухо Ерофея копало самим собой: выхватывая небольшие пригоршни земли и бросая их сверху на Мурку, которая вдруг начала оседать, будто её затягивало в зыбучий песок. Вначале провалились в землю её хвост и задние лапы, потом – передняя часть трехцветного туловища и голова. И в том месте, где кошка только что лежала, теперь и холмика не осталось.
А ухо, закончив с Муркой, занялось уже самим собой: повернулось своим верхним завитком к земле и стало в неё ввинчиваться. Оно закапывалось всё глубже, и горло у Артема сдавило, а его напрягшуюся спину окатила волна боли. Созерцать такие вот самопохороны – это было уж чересчур. Даже после поездки на языках Живогора. Даже после встречи с обглоданным призраком двоюродного брата.
Артем собрался уже смалодушничать – сказать Гале: «Давай уйдем!» Но не успел. Мягкая земля, поглотившая Мурку и ухо Ерофея, вдруг заколыхалась, зашуршала чем-то изнутри и образовала два небольших конуса. И тут же из них высунули острые мордочки зеленые ростки, а потом потянулись вверх так быстро, как это бывает только при демонстрации видеосъемки в многократно ускоренном режиме. Они крепли, обрастали листочками, покрывались твердеющей на глазах корой.
На месте Мурки из земли выполз небольшой куст, напоминавший формой сидящую кошку. Там, где надлежало находиться её глазам, зеленели два особенно ярких листика с черными вертикальными черточками-зрачками посередине. А на месте Ерофеева уха вытянулась диковинная березка с двумя пятипалыми ветками, обращенными вниз, с выступающими над землей корнями, приплюснутыми, как босые ступни. Деревцо сильно смахивало на человечка в полтора метра роста, с листьями-глазами табачного цвета.
Галя издала обрадованный возглас. Но затем его сменил тихий вздох: листочки и на кусте, и на деревце начали желтеть, скручиваться по краям, а некоторые уже опадали на землю. «Так вот почему Ерофей никогда не появлялся зимой! – понял Артем. – Зима для лесного народца – как ночь для людей».
А ярко-зеленые и табачно-карие листочки тем временем смежились: закрылись глаза и у куста-кошки, и у березы-лесовика. Закрылись безмятежно, умиротворенно. Так закрывают глаза те, кто утомился в трудах и решил крепко и долго поспать. Без тревог и сновидений. До утра. До наступления весны.