Денизавры - Джереми Бейтс

Многие семьи из высших слоёв общества запасались спиртным в своих погребах ещё до начала сухого закона. Они скупали запасы у продавцов спиртных напитков, в салунах и на складах клубов. Полагаю, старина Гилберт поступил точно так же. К сожалению, я не нашёл здесь никакого спиртного, когда обнаружил эту комнату.

- «Когда это было?

- Через пару лет после смерти твоей бабушки. У неё в глубине нашей гардеробной висело настенное зеркало из блестящей бронзы, перед которым она переодевалась. Боже, эта женщина порой примеряла три или четыре разных наряда, прежде чем остановиться на одном. Когда я вытащил оттуда зеркало, стена за ним распахнулась на несколько дюймов.

- И здесь ничего не было? Совсем ничего?

- Совершенно пусто. Конечно, после отмены сухого закона Гилберту уже не понадобилось бы тайное место для своего алкоголя, не так ли?

- Что это? — спросила Ника, указывая на черный ящик, который он поставил на полку.

- Пистолет, который я чистил, — ответил он. — Именно за этим я и спустился сюда. Чтобы убрать его на место. - Но надолго ли, шеф? — подумал он. Когда Ника найдет другое место, где остановиться, ты спустишься и снова заберешь его? Вернешься с ним наверх, в ванную? Хватит ли у тебя мужества в следующий раз нажать на курок, не моргнув глазом?

- Папи?

- А? - Он посмотрел на Нику. - О чём ты спросила?

- Обо всём этом. Если ты не знал об этой комнате, когда я здесь жила, то где же всё это было? На чердаке, рядом с кроватью бабушки?

Он покачал головой. - Во время карантина из-за коронавируса мне нужно было чем-то заняться. В детстве у меня был набор моделей поездов. Мне это нравилось, но большую часть времени я тратил на то, чтобы создавать мир вокруг рельсов. Деревья, туннели, мосты. Эти воспоминания вдохновили меня на создание этого. - Он махнул рукой в сторону витрины. - Я начал работать над этим в кабинете по несколько часов в день. Наверное, это вернуло меня в войну. Я перебрал несколько коробок на чердаке и спустил в кабинет всё, что сохранил с тех времен, когда был в командировках. А остальные вещи? Я купил кое-что на eBay. Потом купил ещё немного. Ты же знаешь, как это бывает .

- И ты всё это перенёс сюда?

- В последнее время я нечасто общаюсь с людьми, но иногда ко мне заходят друзья. А когда мой кабинет напоминает нечто среднее между блошиным рынком и военным музеем…» Он пожал плечами. - Я эксцентричен, но не хочу быть самым эксцентричным. Сплетни — постоянный член этого клуба.

- А что насчёт этих медалей? Они твои? Или тоже с eBay?

Эрнест бросил взгляд на выстланную бархатом шкатулку, в которой лежали его «Серебряная звезда, - Бронзовая звезда, - Медаль за заслуги перед армией» и четыре «Пурпурных сердца. - Они мои, — ответил он ей. - Я бы не стал покупать чужие медали.

Она пристально посмотрела на него, и в тусклом свете её выражение лица было загадочным. - Значит, ты герой войны, да?

- Если хочешь услышать честный ответ, я считаю, что каждый, кто провёл хотя бы один день на той войне, — герой. А теперь давай закончим этот разговор завтра? Уже поздно.

Она в последний раз оглядела комнату. - Конечно, Папи. Завтра, — сказала она, и в её голосе прозвучала нотка либо усталости, либо раздражения. Она покачала головой. - Герой войны во Вьетнаме. Есть ли ещё какие-нибудь секреты, которые ты скрываешь от меня?

Есть одна мелочь: мне осталось жить меньше шести месяцев, Скутер. Это чертовски большой секрет, если я так могу выразиться. Но это личное, как и должно быть с секретами. Не стоит тебя этим беспокоить.

- Нет, Ника, — сказал он, слегка сжав её плечо. - Больше никаких секретов.

∆∆∆

После того как Ника вернулась в свою комнату, Эрнест зажёг ещё одну сигарету и стал бродить по комнате, переходя от одного сувенира из Вьетнама к другому, пока не оказался перед фотографией своего отряда «туннельных крыс. - Фотография была сделана в марте 1969 года, примерно за две недели до катастрофической операции по поиску и уничтожению врага в тылу. Пятеро из них дурачились, принимая мужественные позы с оружием наперевес и патронташами, перекинутыми через плечи, словно они были чертовым «Командой А.

Эрнест стоял в центре с взглядом Де Ниро из фильма «Ты со мной разговариваешь?, - с сигаретой, свисающей с губ, и рукой на рукоятке пистолета калибра .22 в кобуре. Унтер-офицер, командующий взводом, пуэрториканец по имени Марио Меркадо, которого они называли «Крыса Шесть, - с сигарой в зубах улыбался, а в правой руке держал немецкий «Люгер. - Когда он подходил достаточно близко, чтобы вступить в бой, он предпочитал использовать дробовик четвёртого калибра, висевший на ремне через плечо. В замкнутом пространстве туннеля он просто вырывал барабанные перепонки, но дробь не промахивалась мимо цели даже в кромешной тьме. Старший сержант Рики Линн, рыжеволосый парень из Миннесоты, прищуривал один глаз, целясь своим револьвером 38-го калибра в камеру. Он был оснащён глушителем, который удваивал длину ствола и затруднял быстрое извлечение оружия. Именно поэтому револьвер никогда не покидал его руки — левой. Он рассуждал так: если «Чарли» опередит его и отрежет руку ножом, у него всё равно останется здоровая рука, которой он сможет писать, вытирать задницу и заниматься другими делами. На голову выше остальных возвышался рядовой первого класса Сэм Льюис, прозванный «Свинья. - Это был чернокожий парень ростом шесть футов четыре дюйма из Кентукки, который в школьной футбольной команде играл на позиции защитника. Он был пулеметчиком взвода, и огромный M-60 лежал на его мускулистой шее, словно плечевое ярмо. В туннелях он был бесполезен, но это не имело значения, потому что «Свинья» был слишком крупным, чтобы вообще в них поместиться. Его роль заключалась просто в том, чтобы нести караульную службу у входа, спускать вниз припасы или вытаскивать раненого «крысу.

Наконец, там был старший рядовой 4-го класса Дик Гамильтон, который надел для этого случая свою любимую кожаную ковбойскую шляпу «Стетсон. - Широкие поля шляпы затеняли большую часть его лица, но его длинные светлые усы