Денизавры - Джереми Бейтс

- Мне очень жаль, Ковбой.

- Ты сказал, что не оставишь меня там, чувак. Ты мне обещал.

- Я знаю, что обещал…

- У моей жены так и не было могилы, куда можно было бы ходить, никакой настоящей могилы. Просто надгробный камень, а под ним никакого гребаного тела. Какой в этом смысл?

- Что ты хочешь, чтобы я сказал?

- Помнишь мои последние слова? Мои последние, чертовы, предсмертные слова? „Не оставляй меня здесь, Суп. Пообещай, что не оставишь меня здесь. Я не хочу быть похороненным в каком-то муравейнике, выкопанном Чарли“.

А ты сказал: „Не оставлю, Ковбой. Обещаю. Ты вернешься домой“.

Эрнест в отчаянии покачал головой. - Я пытался вернуться за тобой, но Топ сказал, что мы уже потеряли слишком много людей. Он не хотел рисковать ещё больше в операции по спасению. Та же самая чушь вплоть до старшего сержанта. А у меня заканчивался срок. Оставалось две недели. Мне не позволили продлить контракт. Сказали, что я отслужил своё и даже больше, и отправили домой. Что ещё я мог сделать…?

∆∆∆

Эрнест резко проснулся в кресле-качалке и уронил сигарету на пол. Она догорела до фильтра и обжгла ему пальцы.

Он огляделся в мерцающем свете свечи.

Он был один.

Бормоча что-то себе под нос, он встал, затоптал сигарету и поднялся наверх, чтобы лечь спать. Он долго не мог заснуть, размышляя о многом… и в конце концов принял решение по поводу одного из них.

На следующее утро Ника проснулась в шесть часов. Она спала всю ночь напролёт, но её сон был наполнен странными сновидениями. В одном из них она была с Ли Джорданом на Пирсе 39. Они прекрасно проводили время, просто гуляя и разговаривая, любуясь видами на гавань, смеясь над лающими морскими львами. Всё это время она делала вид, что не замечает «Кратерного лица, - который следовал за ними. Она не хотела рассказывать Ли об этом головорезе; пока что они не говорили о своём предыдущем свидании. Ли, казалось, забыл, что она не пришла, и она не хотела ему об этом напоминать. Поэтому она шла впереди, пробираясь сквозь толпы туристов, мимо сувенирных лавок, через Чайнатаун и мимо ресторана, где продавали суп из моллюсков (выйдя через заднюю дверь на кухню), пытаясь оторваться от этого головореза. Но он упорно не отставал от них, так старательно пытаясь вести себя незаметно, что это было почти смешно.

И вот они оказались в Алькатрасе. В заброшенной тюрьме было темно и тихо, разве что слышались их шаги. Ли всё время спрашивал её, зачем они здесь. Ей казалось, что они всё ещё пытаются уйти от человека с «кратерным лицом» (логика сна была расплывчатой), но она поняла, что также хотела показать ему свою старую камеру. Конечно, она никогда не находилась в Алькатрасе, но теперь была там.

Что ты думаешь? — спросила она его, когда они подошли, шагнув внутрь крошечного пространства, которое она слишком долго называла своим домом, и указав на узкую кровать и пристенный стол, унитаз из нержавеющей стали и единственное окно. Здесь мило, — сказал он, явно притворяясь. Ты живешь в тюрьме? Она покачала головой. Уже нет. — Раньше жила. Мне нужно тебе кое-что сказать, Ли…

Не успев закончить своё признание, она почувствовала над ними тёмную тень и подняла глаза. Крик застрял у неё в горле. Кратерное Лицо прижался к потолку, вися как Упырь из фильма ужасов, и ухмылялось на них коварной, зубастой гримасой.

Именно в этот момент Ника проснулась, крик все еще застрял у нее в горле. Она быстро приподнялась, растерявшись. Но красная шелковая пижама, в которой она была одета, напомнила ей, где она находится. Когда ее глаза привыкли к темноте, она разглядела знакомые очертания душной гостевой спальни.

Вздохнув, она отбросила покрывало и подошла к окну. Она отодвинула тяжёлые бордовые занавески, открыв вид на унылое, серое утро. Она переоделась в коктейльное платье и кожаную куртку, оставила пижаму сложенной на кровати и спустилась вниз. Некоторые лампы были включены, но Попая нигде не было видно. На кухне она наполнила чайник водой и поставила его на плиту кипятиться. Она думала о Ли Джордане, и её мысли о нём были сладкими и щекочущими, всё ещё окутанными волшебной пыльцой снов.

Ника сожалела, что не вернулась в стейк-хаус накануне вечером. Она потеряла сознание всего на несколько секунд. Ближайший полицейский подхватил её на руки, спасши от того, чтобы она, возможно, ударилась головой об тротуар. Он предложил отвезти её в полицейский участок, но она настаивала, что с ней всё в порядке. На самом деле это не так. У неё дрожали руки, а тревога и паранойя зашкаливали. Она была наполовину убеждена, что тот чёрный внедорожник просто объехал квартал и вернётся, как только полицейские уйдут. Поэтому она остановила первое же такси, которое увидела.

Она назвала водителю адрес «Попая» в Тайс-Вэлли — лесистом сельском районе в Уолнат-Крик — потому что ей больше некуда было пойти. Всех друзей, которые у неё были за первые два года в Стэнфорде, она потеряла, находясь в тюрьме, а братьев и сестёр у неё не было. Она подумывала написать Ли, придумав какую-нибудь отмазку для своего внезапного отъезда. Но что она могла сказать? Что её чуть ли не похитили по дороге в туалет? Она сомневалась, что он в это поверит. А если бы и поверил, то ей пришлось бы рассказать ему об Ари, о своих судимостях за тяжкие преступления и о тюремном сроке… а этого она делать не хотела.

Закипел чайник. Ника заварила растворимый кофе и вынесла его на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Попай развалился в кресле на каменной террасе и курил сигарету.

— Не знала, что ты здесь, — сказала она, садясь напротив него. — Вижу, по-прежнему упорно борешься с этой привычкой?

— Уже два дня подряд. — Он кашлянул, прикрыв рот кулаком.

— Ты теперь действительно куришь, — сказала она. — Кашель курильщика и все такое.

Он затушил сигарету в керамической пепельнице. - Хорошо спала?

- Как младенец. С кошмарами и всем прочим.

- Кошмары?