Королева - Крейг Дэвидсон
– Я не говорю, что нам не стоит этого делать, Мэгс. Но все же…
Пальцы его другой руки нащупали выпуклость телефона в моем переднем кармане, мягко надавив.
– Чарити знает, где мы, верно? Если у нее есть картографическое программное обеспечение, то она точно знает, в какой части школы мы находимся прямо сейчас. Если она установила камеру в котельной, если наблюдала за нами, тогда она знает…
Пикачу!
– …что мы видели там, внизу.
– Да? И?
– Значит, она узнает, если мы пойдем в кабинет директора, – продолжил он, покачивая головой, пока обдумывал свои доводы. – И узнает, если мы обратимся в полицию.
Пикачу!
Гарри, вероятно, был прав. Но мы могли бы выбросить телефон и после этого уже сообщить директору… И что с того, что Плам узнает? Почему это должно иметь значение? Разве что ее целью было втянуть нас в это так глубоко (боже, что это вообще такое?), что мы побоимся или вовсе не сможем обратиться за помощью к учителям, копам или к кому-либо еще…
Пикачу!
Пикачу!
Я вытащила телефон и увидела поток сообщений.
Это был ее ответ на сообщение, которое я отправила из котельной, спрашивая о Wi-Fi-камере.
Я скроллила дальше.
– Да пошла ты! – закричала я, забрызгивая экран телефона слюной.
Нет ответа.
– Она что, подслушивает нас? – Подозрение Гарри, что телефон передает звук по какой-то обратной связи, теперь не казалось надуманным. – Как будто она, мать ее, прямо здесь.
У Гарри завибрировал телефон. Он выудил его из кармана и, нахмурившись, прочитал сообщение. Затем засунул телефон обратно в карман джинсов и сказал:
– Мне нужно на воздух. Становится неуютно, стены начинают смыкаться.
– Кто это был?
– Да так. – Гарри рассеянно махнул рукой. – Отцу позвонил инспектор по прогулам.
Он направился к выходу рядом с бассейном и с силой толкнул бедром аварийную планку. Дверь распахнулась, и Гарри вывалился наружу.
Я могла бы пойти в кабинет директора. Без Гарри. Может, так было бы даже лучше. Такое не по зубам двум подросткам. Плам прекрасно знала об этом. Ни одна из нас не умела справляться со стрессом. У Плам сразу же начинал болеть живот, а я до мяса обкусывала ногти.
Как по команде, я поднесла руку к губам, пытаясь прикусить обгрызенный ноготь большого пальца…
Тьфу, боже.
Тот запах в котельной. Его след остался на кончиках моих пальцев.
Тот запах. Теперь я узнала его.
Еще в третьем классе мы с Плам подслушали, как мои родители занимались сексом. Я никогда раньше не заставала их за этим занятием. Что удивительно, учитывая, что мы делили дом площадью пятьсот квадратных метров с всего двумя комнатами, помимо кухни и туалета. Либо они научились заниматься сексом максимально тихо, либо у них совершенно пропало либидо. Но в тот вечер они вернулись домой из пивной. Должно быть, изрядно напились. Мы с Плам притворились спящими, когда они ввалились в комнату, чтобы крепко поцеловать нас на ночь, прежде чем удалиться в свою спальню.
Мы не знали, что и думать о тихих чавкающих звуках, которые доносились сквозь стену из прессованного дерева. Как будто пара больших кошек дралась в джунглях.
«Они что, играют в какую-то игру?» – прошептала тогда Плам.
До тех пор наши знания об этом процессе ограничивались теориями на школьном дворе. Мальчик из нашего класса, Дики Трэвис, как-то читал лекцию группе увлеченных учеников: он объяснял, что мужчины покупают в аптеке специальное семя и помещают его в отверстие своего пениса; а затем засовывают пенис в пупок женщины, чтобы посадить там семя. Девять месяцев спустя женщина чувствует, что ей надо по-большому, садится на унитаз, но – сюрприз! – это ребенок.
Чувствуя себя дико неловко и желая, чтобы это поскорее закончилось, я зашла в комнату родителей и заявила:
«Мне приснился кошмар».
Они вдвоем забились в угол, даже не лежали в кровати, их тела были сложены в причудливое человеческое оригами. Когда мой отец увидел меня, он воскликнул: «Хо-хо-хо!» – как какой-нибудь голый, сбитый с толку Пер Ноэль[9]. Кое-как натянув трусы, он отвел меня обратно в постель.
Сейчас я внезапно вспомнила запах, витавший в их спальне. Этот насыщенный адреналином, солодовый, животный запах. Тот же самый, который я чувствовала в котельной, только гораздо более стойкий.
Запах секса.
Четырнадцать
11:14
Я застала Гарри курящим косяк под футбольными трибунами.
В конце концов я вышла вслед за ним. Я не могла понять, почему не пошла к директору, но это было как-то связано с признанием Плам на записи.
…а ты ее боялась, Чер?
Почувствовала ли я перемену в характере моей лучшей подруги за несколько месяцев до того, как она пропала? Испытала ли я смутный страх?
…она родилась из одиночества.
– Где ты его достал?
– Из заначки моего отца, – сказал он, прикрыв глаза и выдыхая дым. – Хочешь попробовать?
– Есть новости о Чарити?
– Она писала тебе с тех пор?
– Нет.
– Тогда я предлагаю подождать, пока она не сделает это.
– Да, но тебе не кажется, что нам следует…
И тут детский голосок внутри произнес:
«…э-э, накуриться?»
Я взяла косяк, который Гарри мне протягивал, и затянулась. Меня тут же скрутил приступ кашля, а Гарри наблюдал за мной с вежливым беспокойством. Я рискнула затянуться еще раз, сделав более глубокий вдох. У меня сразу закружилась голова, кровь разогрелась в жилах.
– Уи-и-и-и, – радостно протянул Гарри.
Я опустилась рядом с ним на землю.
– Значит, ты стащил это у своего папаши?
Половина наших родителей сидела на таблетках. Меня даже занимал вопрос: замечают ли они, что их дети экспериментируют с наркотиками, только когда у них самих пропадает заначка?
– Габагул.
Гарри рассмеялся:
– Чего?!
Во время своего долгого затворничества я посмотрела залпом целых шесть сезонов «Клана Сопрано»[10].
– Габагул, – повторила я. – Смешно же. Забавное слово.
– Га-а-а-а, – Гарри довольно сильно выпятил нижнюю губу, – багу-у-у-у-ул. Ой, а и правда. Давай вместе, на счет три. Раз, два, три…
– ГАБАГУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-УЛ!
После очередной затяжки и котельная, и телефон показались мне старыми-старыми воспоминаниями. Солнце пробивалось сквозь трибуны яркими, искрящимися лучами, согревая мою кожу. Я стала большим растаявшим куском сливочного масла.
– Как ты думаешь, – спросил Гарри, – Чарити решила показать тебе это, чтобы ты могла, ну, знаешь, когда-нибудь написать об этом?
– Я ей в биографы не нанималась.
– Должен признать, порой