Операция: Конго - Уильям Микл

- Да, именно так я и говорил, когда мне было шестнадцать, - ответил Bиггинс. - А теперь я ходячая дымовая труба.

Король проигнорировал Bиггинса и сосредоточил свое внимание на Бэнксе.

- Да, мы - или, вернее, были - минойцами в каком-то далеком прошлом. Морской народ, обнаруживший великую реку и последовавший по ней к чудесному месту, где он остался и исчез из истории.

Следующий вопрос был очевидным.

- Итак, если ваш народ утрачен в истории, где же вы выучили английский?

Это снова вызвало у них смех.

- В Мальборо, а потом в Лондонском университете, - ответил он. - Как я уже сказал, мы не дикари. Несколько человек из моего народа побывали в ваших учебных заведениях благодаря миссионерскому посту, который впервые проявил к нам интерес более века назад. Конечно, мы никогда не позволяли вашей культуре заразить нашу.

- Конечно, - ответил Bиггинс, показывая королю свою сигарету.

- Мелочи, о которых быстро забывают, когда сравниваешь их с величием Мокеле-Мбембе.

И вот так разговор перешел от обыденного к неизведанному. Бэнкс решил, что у него все идет как по маслу, и задал еще один вопрос.

- Рапторы, на которых ездит ваш народ? Это Мокеле-Мбембе?

Это вызвало у них приступы смеха, перешедшие в кашель, когда король попытался одновременно затянуться дымом и смеяться. Он смеялся так сильно, что Бэнксу было невозможно не заметить то, что он подозревал с момента их первой встречи: король этого народа был не вполне в здравом уме.

Когда мужчина пришел в себя, он решительно затушил сигарету, прежде чем продолжить.

- Нет, сэр, Мокеле-Мбембе есть, был и всегда будет. Он в джунглях, в реке и здесь... - он ткнул себя в грудь.

- Ах, - сказал Bиггинс. - Значит, просто еще одна небесная выдумка?

- Будьте осторожны, сэр, - сказал король, совершенно неподвижный и серьезный. - Вы уже оскорбили его, а когда его оскорбляют, он становится особенно жестоким.

- Я уже догадался, что мы чем-то его обидели, - сказал Бэнкс, стараясь проявить дипломатичность.

- Если дело обстоит так, я могу только извиниться. Мы не знали...

- Незнание закона не оправдывает, - разве не так говорят у вас дома? - спросил король. - Вы вступили в союз с людьми, которые питались плотью избранных. Вы действительно его обидели. И за это вам предстоит испытание с восходом солнца. Ешьте на здоровье, господа. Считайте это последней трапезой приговоренных.

Мысли Бэнкса мчались с бешеной скоростью, устанавливая связи там, где он их раньше не замечал.

- Плоть избранных? Вы имеете в виду то, что мы нашли в котле в деревне?

- Осторожно, сэр, - сказал король. - Вы снова близки к богохульству.

- Значит, рапторы - это не Мокеле-Мбембе, но они - избранные, и есть их - табу? Я все правильно понял?

Король кивнул.

- Вот почему вчера ночью принесли в жертву деревенских жителей, почему людей из ВОЗ отправили за ворота... и почему вам предстоит пройти испытание.

- А этот маленький тест, - сказал Bиггинс, - мы узнаем, прошли мы его или провалили, если пройдем?

Король снова рассмеялся - его хохот разнесся эхом вокруг них.

- О, уверяю вас, господа, вы узнаете.

Хайнд не мог больше ждать. До рассвета оставалось еще почти час, но ночь была мертвенно тихой, и он ожидал услышать какой-нибудь шум, если бы Кэп и Вигго все еще были на свободе. Ему предстояло их найти, но в первую очередь ему нужно было разбудить этих людей, вывести их из кратера и как можно скорее отправить к реке.

- Уилко, - сказал он, обращаясь к молодому рядовому, сидевшему у входа в пещеру и потягивающему кофе из кружки. - Готов к очередному восхождению? Мне нужен путь отсюда, и нужен он был еще вчера.

- Без проблем, сержант. Можно я возьму с собой того гражданского? Вчера он очень помог.

Сотрудник ВОЗ уже стоял рядом с Уилкинсом.

- Я готов, - сказал он. - Только пусть ваш парень идет впереди; он лазает лучше меня.

- Пусть так и будет, - сказал Хайнд и отошел в сторону, когда двое мужчин вышли из пещеры.

Услышав, как они карабкаются над ним, он спустился по склону к уступу над поляной. Глядя вниз, он разглядел при слабом свете труп раптора под собой. Там, в темноте, что-то шевелилось. Он рискнул включить фонарик на своей винтовке и направил свет вниз.

Четыре пары глаз отразили его свет; стая гиен, пожирающая останки. За ними, окружив тушу кольцом, словно ожидая своей очереди, кружилась целая стая грифов, покачивая головами и топая лапами в предвкушении.

- Круговорот жизни, - прозвучал голос у него за ухом, и он чуть не сорвался с уступа.

Это была Дебс, которая подошла к нему так тихо, как кошка в ночи.

- Черт возьми, девочка, - сказал Хайнд. - Если бы ты была врагом, я бы уже был мертв. Где ты научилась так красться?

- Наверное, от природы, - ответила она, - и благодаря трем злобным старшим братьям, которых я научилась обходить стороной. И спасибо.

- За что?

- Меня уже много лет не называли "девочкой", - ответила она, снова улыбнувшись.

Не успел Хайнд задуматься, не завязывается ли между ними что-то, как в листве раздался более громкий шум. Он тут же выключил свет и попытался вглядеться в сторону звука. Дебс положила руку ему на плечо и приложила палец к его губам, но ему и без того было ясно. Что бы там ни было, оно было тяжелее гиены и абсолютно не заботилось о том, услышат ли его приближение. Судя по тому, что он знал об этом месте, это, вероятно, означало появление еще одного раптора.

Он был готов к этому, поэтому чуть не уронил винтовку от удивления, когда раптор действительно выбежал на поляну. Причиной его шока было то, что этот раптор был оседлан и оснащен уздечкой, а на его плечах гордо сидел всадник - настолько высоко, что находился недалеко от ног Хайнда.

Взгляд всадника встретился с его взглядом. Рассвет приближался, и на небе было уже достаточно света, чтобы они могли ясно видеть друг друга. Всадник на рапторе был не менее удивлен, чем Хайнд. Они двинулись одновременно. Хайнд потянулся за винтовкой, а всадник - за рогом у пояса.