Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Однажды в сарае, кормя детей помоями, Дерьмо вдруг опустел, потеряв всякую веру и силы.
Он бросил ведро и выпрямился, натянув костюм из сшитой человеческой кожи.
- Беда, - сказал он. - Бога нет. Все потеряно.
Пизда глянула на индикатор в его голове. Стрелка, как и ожидалось, замерла на отметке "Пусто".
- Стой тут, - велела она, закончив с помоями и засыпав пол опилками. - Я за Пророком.
- Бога нет, - пробормотал он, глядя в никуда. - Беда.
Пизда оставила его в стойле, унеся ведро.
* * *
Пророк жил в Умирающем Городе. Доехать туда было делом недолгим.
Пизда стояла у дороги, задирая платье перед каждой машиной. Некоторые останавливались - ее необычные украшения на клиторе притягивали взгляды, - но никто не брал ее. Пока не подкатил грузовик.
Скрипучий, грязный, он был переделан в дилижанс и тащился за счет рабов, что бежали на дорожках за гнилыми морковками. Рабы бешено топтались, но извозчик все равно хлестал их - просто от скуки.
Грузовик притормозил рядом с блондинкой, чьи побрякушки сверкали. Извозчик натянул поводья:
- Тпру! Тпру!
Движение остановилось. Пизда опустила платье из человеческой кожи. Пыль улеглась. Рабы, пуская слюни, пялились на морковки.
- В Город? - бросил извозчик вместо приветствия.
- В Город, - ответила Пизда.
- Прыгай, - oн хлопнул по скамье и расстегнул ширинку. - Еду за свежими морковками, а то эти сгнили. Может, и рабов новых прикуплю, если жрать захочу.
Пизда влезла в повозку, придерживая беременный живот. Ведро поставила рядом и задрала платье, как велел обычай.
- Хэйя! - гаркнул извозчик, входя в нее и понукая рабов.
Колеса грузовика заскрипели.
* * *
Умирающий Город вырастал на горизонте, будто строил себя сам. За воротами с насаженными головами бурлили кровавые улицы, полные безумия и похоти. Торговцы нахваливали живой товар, в тенях лавок продавали изделия из плоти, а горожане в укромных углах служили Иллюзии и ее мрачным спутникам.
- Я тебя еще заражу! - орал одноглазый бродяга, источая угрозы.
Насилие. Жадность. Хаос. Здесь хозяева могли сожрать тебя раньше собак.
Грузовик встал на рыночной площади, колеса переехали тела и куски плоти.
Пизда вдохнула знакомый смрад, чувствуя себя дома. Она отцепилась от извозчика, спрыгнула, схватив ведро, и обменялась с ним похабными жестами, как было принято.
- Бывай, красотка! - крикнул он, махая шляпой из мошонки. - Хэйя! Хэйя!
Вооружаясь бритвой, ножом и зубными шипами для укусов, Пизда представляла собой грозное зрелище. Ее нижнее белье, украшенное осколками стекла, издавало тихий, мелодичный звон, напоминающий шелест снежинок о стеклянные поверхности.
Так экипированная, она направилась к Пророку, словно воительница, чей путь освещали лишь отблески стеклянных осколков и холодное сияние стали.
Пробираясь через зловонный рынок, мимо ларьков с человечьими колбасами, по улицам, где текли телесные соки, она двигалась как призрак возмездия. Когда на нее напали, она отбивалась с дикой яростью, слизывая кровь с лезвий своих орудий. Обыск убитых не принес ничего ценного. Позади, словно муравьи, скиннеры тащили изувеченные тела в свои жуткие кожевни.
Пророк был там, где она ожидала, - в пещере на улице Кастрации. Волосатая рубаха, штаны, шапка, кожа, увешанная обрезками и амулетами. Туфли из страниц священной книги, что он иногда читал. В руках - посох из кости и сухожилий, которым он размахивал с особой важностью.
Его речь лилась бессистемным потоком, полным противоречий и безумия:
- Бог не знает скорби, он жрет младенцев! Изнасилование - любовь! Сопротивление - грех!
Он танцевал, изрекая истины и волю Бога. Его трибуна подавляла споры одной лишь высотой. Толпа внизу качалась, восхваляя и выкрикивая восторги. Писарь в стороне записывал - да будет так.
Она влилась в толпу, сжимая в руках ведро и окровавленный нож. Ее присутствие осталось незамеченным - лица вокруг застыли в пустом экстазе, растворенные в слепой вере. Кто-то возносил хриплые хвалы, кто-то, качаясь, впадал в транс, словно марионетки, чьи нити держал сам Пророк. По его знаку толпа могла запеть, завыть в унисон, или же безропотно принять смерть, как последний дар своему божеству.
- Разрушение - поклонение! Отдайтесь Ему! Славьте великого Бога Ебли!
Проповедь тянулась, время от времени прерываемая для плотских утех с избранными последователями. Когда же Пророк возжелал облегчиться, его верный ученик подставил золотой кубок, дабы с благоговением сохранить мочу - как если бы это была священная реликвия, достойная поклонения.
- Отдайте Ему слова и соки! Еретик противится Его любви!
Когда проповедь подошла к концу, настал черед сбора подаяний. Пророк пустил по кругу шапку, и та быстро наполнилась дарами: пучками трав, плотью сомнительного происхождения и острыми ножами, словно каждый желал внести свою лепту в этот причудливый ритуал жертвоприношений. Когда очередь дошла до Пизды, что-то внутри шевельнулось.
После службы, пока убирали мертвых, чей-то голос отвлек толпу.
- Ищите реальность! - звучал он без напора. - Бросьте иллюзии! Надежда есть!
Это был еретик с табличкой, повторяющей его слова. Он подошел к толпе, что косилась на него.
- Ищите реальность и будьте свободны, - говорил он. - Мы не можем принять правду. Откажитесь от предрассудков, от всего, за что цепляетесь. Только тогда найдете реальность и ее дары. Опустошите чашу, чтобы наполнить ее.
Толпа ждала. Пророк кивнул, и люди набросились на чужака, разрывая его на куски. Один унес руку, ребенок - голову. Еретика зажарили, используя табличку как вертел. Пророк благословил пир, и все решили, что Бог доволен.
* * *
Толпа расходилась долго, но Пизда ждала. Она жевала ребра еретика - те оказались неожиданно вкусные. Ребенок в утробе толкнулся, будто в жесте молчаливого одобрения.
Пророк сидел на сцене среди голых баб на поводках. Увидев Пизду, он поднял глаза:
- Назови свою нужду, красавица.
- Мой муж, - сказала она. - Он опустел.
- Опустел, говоришь? - Пророк встал и спустился.
Вблизи он выглядел обычным человеком.
Пизда протянула ведро, но он его проигнорировал.
- Как звать тебя, дитя? - спросил он, скалясь кровавыми зубами.
- Пизда.
- Как святая Кровотечений!
Пизда кивнула - ее всю жизнь так сравнивали.
- Бог требует платы, Пизда, - сказал Пророк, оглядывая ее. - Заплатишь?
- Ну, ладно, - ответила она.
Прочие Пророки никогда не брали платы за свои откровения, но выбора не оставалось.
Пророк вытащил из рубахи устройство и щелкнул кнопкой. В воздухе открылся портал, показав солнечный город.
Она равнодушно скользнула взглядом. Пророки