Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
- Сделай это для Бога Ебли, и ведро наполнится, - сказал пророк, вручая ей свиток из кожи, пистолет и зазубренный нож.
Пизда прочла и кивнула:
- О'кей. Ща вернусь.
Она шагнула в мерцающий портал, а Пророк уже закружился в танце, будто его ноги сами собой отбивали ритм надвигающегося безумия.
* * *
Портал вел в прошлое, в Америку - прародительницу Умирающего Города. Тут люди притворялись, что не хищники, но это притворство позже сменилось открытой жадностью.
Пизда должна была убить американского демона. Она перечитала записку и буркнула:
- Ладно.
Демона звали А.А. Гаррисон, враг Бога и писака еретических текстов. Записка давала адрес и велела целиться в голову или сердце, высадив весь магазин. Пизда зарядила пистолет, сунула его за пазуху платья, а нож отправился к остальным клинкам, что покоились в тени ее одежд.
Портал открылся в тихом переулке, где ее не заметили. Пизда пошла через американские пустоши. Местные, к ее брезгливости, носили ткань и шкуры зверей, а не кожу врагов, как положено детям Бога.
Идя к логову демона, она думала о любви к Богу, мужу, Пророку и Городу. Вдруг раздался голос:
- Это не любовь.
Пизда обернулась. Рядом висел призрак того еретика, которого она недавно жрала.
- Че надо? - спросила она ровным голосом.
- Ты думала о любви, но это не любовь.
- Да ну? - удивилась она.
Ей казалось, что это любовь.
- Мы живем в хищном мире, но договорились, что это не так, - сказал призрак. - Мы жрем друг друга телом и душой, но считаем это нормой, неизбежностью. Мы верим в эксплуатацию, зовем ее любовью и не знаем иного из-за этого согласия.
- Ты часто твердишь "согласие", - отрезала Пизда, довольная ответом.
Она вставила беруши, припасенные для подобных случаев, и пошла дальше.
- Есть надежда! - кричал призрак. - Согласие властно, только если ты его принимаешь...
У особняка демона, в безупречно ухоженном квартале, она вдруг уловила странный шум. Извлекши беруши из ушей, поняла: толпа взревела, плотным кольцом окружившая дом Гаррисона.
Люди стояли в десять рядов, махая плакатами: "АНТИАМЕРИКАНЕЦ", "ЛЮБИ ИЛИ ВАЛИ", "СЛИШКОМ МНОГО НАРЕЧИЙ". Баба с мегафоном орала лозунги и цитаты.
Пизда разглядела лица - кровожадные, как в Городе.
Видать, они тоже считали Гаррисона демоном.
- Покайся или сгори! - ревел мегафон.
- Покайся или сгори! Покайся или сгори! - орала толпа.
Пизда обогнула дом. Окна - без органов неверных, как велит писание, - показали пустой первый этаж. Задняя дверь была открыта.
Демон сидел на полу в спальне наверху, притворяясь обычным мужиком. Рядом - тетрадь с записями, явно еретическими. Глаза закрыты, дышит ровно, медитируя под шум толпы.
- Эй, демон, - позвала Пизда.
Гаррисон открыл глаза и, увидев пистолет, завопил:
- Но я не так это написал!
Пуля вошла в лоб. Кровь залила его писанину, смывая ложь.
Пизда ловко отпилила ему голову - дело привычное. Волосы демона, как и у прочих, отросли до плеч - черной волной, удобной для хватки. Не удостоив толпу взглядом, она шагнула через парадный выход, оставив за спиной гул голосов, растворяющихся в тишине ее безразличия.
Крики смолкли, плакаты опустились. Люди разглядывали окровавленную бабу, решая, за кого она. Увидев голову врага, толпа взревела. Плакаты взлетели.
- Зверь мертв! - заорал мегафон.
- Зверь мертв! Зверь мертв! - отозвалась толпа.
Толпа подхватила Пизду на руки, словно героиню триумфа, - отрубленная голова демона моталась в такт шагам, будто макабрический трофей. Она рванулась прочь, полоснув ножом по жадным пальцам, цеплявшимся за одежду. Мегафон надрывался где-то позади, но она уже шла сквозь улицы, где американцы глазели на нее с немым изумлением, будто отрубленные головы были здесь в диковинку. В переулке, окутанном тенями, мерцал портал - безмолвный и ждущий.
* * *
Пророк взял отрубленную голову Гаррисона за спутанные волосы, впиваясь взглядом в застывшие черты, словно пытаясь прочесть в них тайный знак или немой укор.
- У него была одна башка? - спросил он.
- Одна, - кивнула Пизда, поднимая ведро.
Пророк швырнул голову к куче других и вздохнул:
- Думал, его смерть все изменит. Он же нас написал, знаешь.
Пизда кивнула, пододвинув ведро.
- А, точно, - спохватился пророк. - Твой муж.
С глухим хлюпаньем он изверг содержимое желудка в ведро. Едва спазмы унялись, как он воздел руки, благословляя блевотину, - жест, превращавший физическое унижение в пародию на священнодействие.
- Спасибо, Пророк, - искренне сказала Пизда.
- Божьей благодати тебе! - ответил он, пока она уходила с полным ведром.
У дороги она снова задрала платье.
* * *
Дерьмо так и торчал в сарае, не шелохнувшись. Промокшие штаны облепили ноги, а из горла вырывались сдавленные всхлипы, похожие на звуки раненого зверя. Дети копошились у его ступней, словно голодные крысы, шаря в пыли в поисках крох.
- Бога нет, - бормотал он. - Беда.
Пизда молча нашарила в его волосах люк, открыла и вставила воронку.
Блевотина Пророка полилась с мерзким бульканьем.
Дерьмо еще миг был сломлен, лицо кривилось безбожием. Потом щека дернулась, глаза загорелись, лоб разгладился.
- Разрушение - поклонение! - заорал он, заставив детей взглянуть на него. - Изнасилование - любовь! Бог не знает скорби, он жрет младенцев!
Он схватил Пизду и зацеловал так, что она обмякла в его руках. Его стояк говорил, что вера вернулась.
- Разрушение - поклонение! Славьте Бога Ебли!

Мишель Гарбер
"Дис"
Демон вновь овладел ею. Я вижу это в ее глазах - мутная, застойная коричневая тьма, затягивающая меня, словно трясина, пока она говорит. Словно я бреду по вязкому болоту ее разума.
- Нечего сказать? Верно, ты ведь любишь наблюдать, правда?
Ее ноги слегка раздвигаются, достаточно, чтобы поддразнить, но слишком мало, чтобы я мог открыто отреагировать или указать на ее поведение.
Я игнорирую ее и прошу вернуть Карен.
- Ох, бедный доктор Вайс. Такой твердый и некуда пристроить. Я тебя смущаю?
На этот раз ее бедра распахиваются шире, открывая полный вид: набухшие розовые складки, едва скрывающие влажный блеск в глубине.
Я борюсь с собой, надеясь, что она не замечает моего смятения.
Мне нужно срочно посоветоваться с Роджером.
Она смотрит на мое бесстрастное лицо и медленно улыбается, с ленивым удовлетворением смыкая ноги под короткой джинсовой юбкой.
- Карен здесь,