Эмили - Рэт Джеймс Уайт

Адам дернулся назад, уклоняясь от ее атак, затем поднял кулаки, чтобы дать отпор. В его взгляде не было ни капли уверенности. Он знал, что обречен.

Эдмонд низко взмахнул булавой, попав Адаму в коленную чашечку. Раздался громкий треск, и Адам упал с душераздирающим воплем абсолютной боли. На этом бой закончился. Когда он, держась за колено, повалился на пол, Эдмонд подошел к нему и ударил ногой в челюсть, а затем нанес еще два сильных удара по лицу Адама, пока тот не затих. При каждом неглубоком вдохе из разбитого носа гота текли кровь и сопли. Он все еще был жив, и я былa уверенa, что вскоре он пожалеет об этом факте. 

Они безжалостно пытали Адама в течение следующих нескольких... недель? Месяцев? У меня нет четких воспоминаний. В подвале Морганов время текло по-другому. Это было похоже на отдельное измерение - портал в Aд, который и представить себе не мог самый рьяный проповедник огня и серы. Вместо чертей и бесенят с вилами там был только Эдмонд Морган со своим конским членом и Эмили со своими садистскими играми.

Адама держали в клетке размером четыре на шесть футов. Ни стоять, ни сидеть прямо, он проводил большую часть времени, свернувшись калачиком или обхватив колени руками, свесив голову между ними, с тоской глядя на лестницу, ведущую в подвал, и иногда бросая на меня угрожающие взгляды, как будто я былa источником всех его страданий, а не Эмили и Эдмонд Морган. В такие моменты мой собственный стыд и вина давили мне на грудь, как огромный камень, сдавливая и уплотняя дыхание, так что оно проходило через мои легкие одним сплошным комом, которым я изо всех сил старалась не подавиться.

Я почувствовалa, что увядаю под его зловещим взглядом, физически слабею, съеживаюсь, как муравей, высыхающий под лучами солнца. Мне хотелось уменьшиться до такой степени, чтобы проскользнуть сквозь трещины в бетонном фундаменте и просочиться в почву. Не раз я чуть не плакалa, просто глядя на то, что они с ним сделали, и понимая, что это все моя вина. Я почти не сомневалась, что он бы задушил меня до смерти, если бы смог добраться до меня и сохранил силы.

Большую часть времени я проводила прикованной к полу в нескольких ярдах от Адама, фиксируя каждую свежую травму, нанесенную ему предыдущим вечером, каждый синяк, рубец и рваную рану, каждое новое посягательство на его личность со стороны наших похитителей. Снова и снова я пыталась извиниться за то, что втянула его в это, отдала в руки этих двух психопатов. Я пыталась объяснить, почему думала, что он сможет справиться с ними и спасти меня, ведь он выглядел таким сильным и свирепым. Возможно, я все еще надеялся вселить в него немного героизма, сохраняя некоторый иррациональный оптимизм, несмотря на очевидные признаки его физического истощения. Я объяснилa ему, что если бы я не нашлa для них кого-нибудь, кого угодно, они бы пытали меня. Я зналa, что это никак не утешит его и не оправдает меня, но это было все, что я смоглa придумать, чтобы сказать.

Когда Адам вообще признал меня, то только для того, чтобы проклясть и осудить за мою роль в его поимке и последующих пытках. Он называл меня злой и трусливой тварью, вымещал на мне свою бессильную ярость вместо Морганов, делая все возможное, чтобы я почувствовалa себя еще более отвратительной, чем на самом деле. Мне не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что пребывание там, внизу, с Адамом, было специально задумано Морганами как часть моей собственной пытки, еще один способ сломить мою волю и дух. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это была идея Эмили.

* * *

- Tы когда-нибудь слышалa его фамилию, этого Адама? - cпросил детектив Сирс.

Его голос напугал меня. Я так погрузилась в воспоминания о том ужасном времени, что забылa, где нахожусь - в полицейском участке, в комнате для допросов.

Я покачалa головой.

- Нет. Я так и не узналa его фамилию.

- Выясни, есть ли среди пропавших без вести люди с именем Адам, которые подходят под описание этого парня, - сказал Сирс.

Детектив Байрон кивнул, затем повернулся и вышел из комнаты, задержавшись на мгновение, словно не желая уходить. Для него все это было просто интересной историей. Множество моих душевных травм были всего лишь зацепками, которые привели бы его к Эмили.

- Что они с ним сделали? - спросил Сирс. - В ту первую ночь?

Я содрогнулась.

- Первая ночь была не самой худшей. С каждым днем, проведенным там, пытки становились все более жестокими. Первая ночь состояла в основном из изнасилований.

* * *

После того, как Эдмонд избил Aдама до потери сознания, Эмили приковала его лодыжки к металлическому пруту, который не позволял ему двигать ногами. Она надела кожаные наручники на его запястья и прикрепила их к другому пруту, который она прикрепила к цепи, свисающей с потолка. Эдмонд потянул за цепь и поднял обмякшее тело Адама с пола подвала. Вес тела, сосредоточенный на его руках, заставил плечи вывернуться с громким хрустом. Он очнулся от собственного крика. Его глаза, широко раскрытые и расфокусированные, вращались в голове, как шарики в поисках чего-то знакомого, что могло бы привязать его к реальности.

Я наблюдалa, как он медленно вспоминает, где находится, и весь ужас его положения возвращается к нему. Он закричал - резкий, пронзительный, скрежещущий звук, от которого его голосовые связки напряглись до предела. Его взгляд был устремлен в потолок, как будто он мог заставить себя выбраться из этого подвала. Эмили рассмеялась.

- Просто, чтобы ты не расстраивался, я всегда так и планировал. Независимо от того, трахнешь ты Калу и меня или нет, ты всегда должен был оказаться в этом подвале. С того момента, как ты последовал за мной и Калой из клуба, ты был обречен, мой друг. Может быть, если бы ты не был таким занудой, когда папа смотрел на тебя, может быть, если бы ты был милым и предложил трахнуться с ним тоже, может быть, мы бы отпустили тебя после того, как... - Эмили рассмеялась своим озорным смехом. - Нет, ты бы все равно оказалась в темнице. Вот тут-то и происходит все самое интересное. Итак, теперь вопрос в следующем: сможешь