49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко
«Мам, смотри, на улице тоже снег».
Когда Чжихо вышел за дверь, мир был укрыт белым, будто кто-то хотел все стереть и начать с чистого листа. Куда идти? Один человек исчез, и в мире никого не осталось. Чжихо шел куда глаза глядят, оставляя следы, которые очень скоро исчезли под снегом.
* * *– Пап, а куртка где? На вешалке оставил?
Вернувшись домой, Ку Чхансу весь дрожал: с утра куда-то выходил в тонкой одежде и пришел весь в снегу.
– Пап, а та куртка, что я тебе купил? Простудишься ведь. Уже про возраст надо думать. Одевайся нормально.
На выговор встревоженного сына Чхансу не ответил. В это время внучка заметила на столе пакет с пуноппанами[36]. Они отсырели, но еще хранили тепло.
– Дедушка! Рыбки!
Чхансу кивнул, и только тогда на его лице медленно появилась улыбка.
* * *Ю Ису шла, прижимая пакет с вафлями к груди.
«Холод собачий… Ю Иджин, я тебе это припомню».
С самого утра ни с того ни с сего этот девятилетний ребенок твердил: «Рыбки, рыбки». Когда Ису предложила пойти вместе, тот тут же нырнул под одеяло.
– Сестра, ты же сама сказала, что лучший рождественский подарок – это я.
Она фыркнула, уже проиграв. В спорах с братом, который был на шесть лет младше, Ису не выигрывала никогда. Он еще и заказал взять поровну рыбок и с красной фасолью, и с кремом.
«Ладно уж. День рождения все-таки».
Боясь остудить вафли, Ису возвращалась домой и бурчала под нос. Когда она переходила набережную, снег повалил сильнее. Тихая река, крупные хлопья снега – вид словно на открытке. Ей было хорошо. И тут с воем сирены пронеслась скорая. По спине пробежал холод.
Живя у большой дороги, за день слышишь скорую десяток раз. Сирена вырывает из настоящего и утаскивает в прошлое. Сирена, ночь, асфальт, мороженое, плач, зима и папа. Даже в самом обычном дне повсюду была смерть. В тот миг, когда Ису непроизвольно сжала пакет с вафлями, она увидела на перилах моста под снегом красный шарф, а рядом стояла и плакала девушка. Ису не знала, как ей поступить, ее начало трясти. Девушка за перилами собиралась прыгать. Ису подошла ближе, с трудом выдавила слова:
– У вас… все в порядке?
Незнакомка обернулась. Вся в слезах, она тоже дрожала. Ису натянуто улыбнулась и произнесла то ли вопрос, то ли утешение, то ли молитву:
– Все хорошо. Все хорошо.
Когда она подошла на расстояние вытянутой руки, Ису схватила красный шарф, потянула девушку к себе и крепко обняла.
– Все хорошо.
Она не помнила, сколько именно они так простояли, плача навзрыд. Две девушки прижались друг к другу, постепенно покрываясь снегом. Спрятались в метели, так что никто не заметил. Неясно, из-за слез или из-за раздавленных вафель, но девушка, решившая умереть, была удивительно теплой.
Рождественским утром в салоне «Камелия» Соль Чжина вспомнила тот день.
Глава 4
Сожаления
Чайная «Пейзаж любви»
Беседа в салоне «Камелия», декабрь 1944 года
Журналист: «Беседа в салоне историях, что разворачиваются в чайной, этом тихом убежище посреди городского квартала. Что-то в общих чертах».
Хозяйка салона «Камелия»: «Когда молодая пара прогуливается по большому городу, поглядывая на холодную луну, долго договаривается о свидании, а потом находит теплый уголок и заходит внутрь… Они садятся друг напротив друга за столик, пьют горячий кофе, тихо улыбаются и беседуют. Глядя на такую сцену, я почему-то и сама чувствую себя счастливой. Ну а если в разгар зимы идет пушистый, крупный снег, салон становится особенно прекрасен. Потом эти двое, спокойно допив кофе, выходят и шагают по асфальтовой улице у реки, постепенно растворяясь вдали… Ах, это так прекрасно, что и словами не передать. Я лишь про себя молюсь: „Пусть они будут счастливы“».
– Мадам! Мадам! Сюда, скорее! – В разгар беседы вдруг вмешался чей-то бодрый, звонкий голос.
– Мы говорим о невероятной красоте.
– Да что вы, это же невыразимо прекрасное мгновение! Ай, да бросьте, вам надо сейчас же подойти!
Хозяйка цокнула языком: «Подумаешь, снег. Он идет уже несколько дней, что за переполох?»
– Господин журналист, на сегодня интервью окончено.
Мадам поворчала, но с улыбкой поднялась со своего места. Черный кот, сбежав с ее колен, одним прыжком оказался на подоконнике.
В салоне «Камелия» звучала песня И Нанён[37], а за окном густо валил крупный снег.
* * *Хлоп! Дверь служебного кабинета распахнулась, и Соль Чжина стремительно вошла внутрь.
– Чжина? – встревоженно окликнула ее Сунджа.
Девушка была мертвенно бледной и, казалось, вот-вот рухнет.
– Я… я хотела умереть. Правда… – бормотала она себе под нос, на ощупь продвигаясь к столу. – Моя книга жизни здесь?
– Что случилось? Вам что-то вспомнилось? – спросил Вону.
На месте, где сидел Бари, лежали друг на друге две книги. Чжина узнала свое имя на обложке.
– Вот она… Это моя книга, да?
– Нет, это…
Но Чжина уже упрямо раскрыла том. Вспыхнул алый.
* * *Свет ослеплял.
Щелк! С громким хлопком снова сверкнула вспышка.
– Превосходно! Настоящий шедевр! Давайте еще один кадр. Прошу, не двигайтесь!
Все вокруг было белым и сияющим. Падал крупный снег. Когда сознание понемногу прояснилось, Чжина почувствовала тепло в своей ладони.
– Невыносимо. Как вообще терпеть такую неловкость?
«Чжи Вону?»
Он неловко улыбался, держа Чжину за руку. Темно-зеленое вельветовое пальто с поднятым воротником, аккуратно зачесанные волосы. В ярком свете его черты проступали особенно четко. Под хлопьями снега они стояли так близко, что дыхание почти касалось кожи, и Вону держал ее за руку.
«Что… что это такое?..»
Горло сжалось, и Чжина не смогла вымолвить ни слова, лишь молча смотрела на него.
– Чего ты так смотришь?
– Потому что… нравится.
Слова вырвались помимо ее воли. Тело тоже двигалось, не подчиняясь разуму. Чжина сняла перчатку и снова взяла Вону за руку. Их голые ладони легли друг в друга, идеально совпав.
– Зимой перчатки не нужны, можно держаться за руки… У тебя теплая рука.
Невероятно. Она не могла поверить, что сказала это сама, что вообще могла произнести такие слова.
Ресницы Вону дрогнули. На Чжину смотрели те самые глаза, что и при первой встрече на станции Тонбэк. Глубокие, цвета темного моря, словно не принадлежащие этому миру. Его взгляд смягчился, и он улыбнулся светло, по-детски. Впервые Чжина видела такую его улыбку. На его ресницы, уголки глаз, скулы, переносицу и приподнятые уголки губ ложились снежинки, а после таяли.
Чжина рассматривала это прекрасное лицо.
– Снимаю!
– Держаться за руки зимой… – прошептал Вону, переплетая их пальцы.
У девушки перехватило дыхание.
Странное чувство, словно замерзаешь до смерти и одновременно таешь от жара; то же ощущение, что и в день их первой встречи, охватило все ее тело. Голова закружилась, будто она всплыла на воздух из воды. Они оба улыбались.
Мир был белым, как сон. Падал пушистый снег. Мужчина в темно-зеленом