49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко
«Ах, пусть даже это сон, мне все равно хорошо».
Щелк. Снимок сделан. Если это сон, то сон о любви.
Вону посмотрел на Чжину, широко улыбнулся и назвал ее по имени:
– Хондо.
Все поплыло. Снежинки закружились, мир завертелся, будто в метели. Она огляделась и вздрогнула, увидев красный кирпичный дом на заднем плане фотографии. На тускло различимой вывеске было написано: «Салон „Камелия“».
У входа, опершись о дверной косяк, курила сигарету элегантная женщина в красной шали, с высоко уложенными волосами, прямой осанкой и полным достоинства взглядом. Она была моложе и красивее, но Чжина узнала ее мгновенно. Мадам Ё Сунджа.
Женщина мягко улыбнулась:
– Да… это ты, Хондо. Невыразимо прекрасное мгновение.
* * *Чжина захлопнула книгу. В одно мгновение перед ней снова стояли постаревшая мадам и Чжи Вону с исчезнувшей улыбкой и смотрели на нее. Ей казалось, что такого просто не может быть.
Дрожь во всем теле никак не унималась. Обняв себя, Чжина едва удержалась на ногах, и слезы хлынули по щекам.
– Кто такая Хондо?
– Вы… прочитали книгу? – резко спросил Вону с перекошенным лицом. – Отвечайте!
Он схватил ее, требовательно и почти пугающе. Силы покинули девушку, и она рухнула на пол. В этот момент из рук Вону выпали карманные часы. Они покатились к Чжине и со щелчком раскрылись.
– Почему… почему я там?
Внутри на черно-белой фотографии улыбался Вону, а рядом с ним, держа его за руку, стояла женщина по имени Хондо. Точная копия Соль Чжины.
В часах, где остановилось время, прекрасные влюбленные счастливо улыбались. Чжина крепко зажмурила глаза.
Бари осторожно лизнул тыльную сторону ладони девушки.
– Вам получше? – спросила Сунджа.
Чжина резко вскочила:
– Я… я ведь собиралась умереть… но Ису меня… Поэтому я открыла книгу… и там меня называли Хондо… Женщиной, которая выглядела точь-в-точь как я…
– Тш-ш. – Сунджа обняла ее за плечи, мягко поглаживая. – Я знаю. Вам сейчас очень тяжело и не все понятно.
– И еще, мадам… я видела вас.
– Разумеется. Вы читали книгу Чжу Хондо. Вы прожили ее воспоминания.
– Чжу… Хондо?
– Женщина, которую любил Чжи Вону.
Та, которая выглядела в точности как она сама. Чжу Хондо – возлюбленная Чжи Вону. И она прожила ее воспоминания.
– Вы тоже читаете книги жизни, Чжина. Для обычных людей это всего лишь страницы, плотно исписанные буквами. Но для меня и библиотекаря Вону это книги переживаний. Как будто становишься путешественником во времени и входишь в чужую память, проживая все так, словно это происходит с тобой.
– Все называли меня Хондо…
– Если признаться… я была потрясена. Вы пришли в салон «Камелия» с лицом Чжу Хондо и в ее одежде. Более того, вы были душой без воспоминаний, потому-то библиотекарь Вону и вел себя с вами так эмоционально. Ему трудно было скрыть смятение. Он постоянно читал ваши книги – Соль Чжины и Чжу Хондо – рядом, одну поверх другой.
– Так что же это значит?
– Я лишь осторожно предполагала, что Соль Чжина может быть перерождением Чжу Хондо. Но теперь… вы прочли ее книгу жизни. Более того, вы вошли в нее и пережили ее воспоминания… Возможно, это уже не просто догадка. Ах, даже я сейчас в замешательстве. Но тяжелее всего, без сомнения, вам, Чжина.
Соль Чжина, пытавшаяся покончить с собой. Ю Ису, спасшая ее. Чжу Хондо, ее возможная прошлая жизнь. Чжи Вону, любивший Чжу Хондо. И Соль Чжина, утратившая ключ ко всем этим воспоминаниям.
– Мадам… кто же тогда я?..
Слезы хлынули внезапно, по-детски, безудержно. Глаза Сунджи тоже наполнились влагой, и она крепко обняла девушку.
– Бедняжка… Неважно, Соль Чжина или Чжу Хондо. Кто ты, решаешь ты сама. Так, как чувствуешь. Так, как веришь. Нужно верить себе, а если не можешь поверить даже себе, опирайся на кого-нибудь. Где угодно.
– Мне… некуда идти.
Сунджа взяла ее за руку:
– Тогда оставайся здесь. Отдохни спокойно в салоне «Камелия».
* * *Сколько времени прошло с тех пор? Держа дрожащую руку Чжины, Сунджа подумала о Вону, стоящем сейчас за дверью. Он тоже когда-то вот так плакал, став первым умершим в салоне «Камелия».
– Мадам… я нигде ее не могу найти…
В черной военной форме, с перекошенным от рыданий лицом, Вону не мог сдержать слез.
«Бедная душа. Ты умер слишком рано. Слишком рано… С таким молодым лицом и столь изнуренный… Сколько же лет ты скитался по миру, не находя пристанища?»
– Хондо нет. У меня нет ничего. Никого.
Чжи Вону и Чжу Хондо.
Сунджа молилась, чтобы они были живы. Чтобы были счастливы. И корила себя за то, что умерла, так и не узнав, живы ли ее близкие.
– Мне больше некуда идти. Я слишком устал.
– Оставайся здесь. Отдохни спокойно в салоне «Камелия».
О судьба…
Счастье – мгновение, скорбь – бесконечность. Жестокая судьба, что обрушивается вихрем. Пусть замерзшие души хотя бы здесь смогут передохнуть. Должно быть, и в этом тоже наша связь. Наша карма.
Старые руки Сунджи крепко сжали уставшую руку Вону.
* * *– Хватит! – Голос Дуёля прозвучал необычайно твердо. – Почему вы так суетитесь? Вообще-то, это моя работа.
– Любая пылинка все время в глаза бросается.
– И не спится совсем.
Чхансу и Покхи ответили одновременно, пока один протирал оконную раму, а другая подметала пол.
– Сколько ни убирай и ни мети, пыль все равно летит и копится.
Однако сейчас салон «Камелия» засиял так, что в нем невозможно было найти ни пылинки. Если вещи сразу не клали на место, Покхи тут же их раскладывала. Стоило пойти снегу, так Чхансу подметал его раньше, чем снежинки успевали лечь.
– Честное слово, вы двое меня пугаете. По-настоящему пугаете.
Они не могли усидеть ни минуты. Сидя ли, стоя ли, все время чем-то шуршали, куда-то бегали, убирали, чистили и наводили порядок. Там, где проходили Покхи и Чхансу, все начинало блестеть. К тому же оба почти не спали ни утром, ни вечером, из-за чего обязанности гостевого управляющего Ма Дуёля, отвечающего за порядок и хозяйство, пришли в полный хаос.
Проще говоря, Дуёлю стало нечего делать. Он сердито стрельнул глазами: Покхи исподтишка утаскивала тряпку, а Чхансу по привычке двигал швабру.
– Прошу вас! Ничего не делайте. Просто… просто посидите спокойно и отдохните!
– Пха-ха-ха!
Покхи расхохоталась своим фирменным, громким смехом.
– Дедушка Ку, слышали? Ма Дуёль велит нам сидеть спокойно и отдыхать. Это умеют только те, кто когда-то уже отдыхал. Можно сидеть в теплом месте да поедать что-нибудь вкусненькое, но нам от этого не по себе.
– Человек должен трудиться, – буркнул Чхансу в ответ.
Дуёль лишь покачал головой:
– Ладно, сдаюсь. Тогда пойдем работать как следует. Вы когда-нибудь стирали белье, любуясь снежным пейзажем? Вот это, скажу я вам, настоящее удовольствие.
С крыши как на ладони открывался вид на остров Тонбэк, укрытый мягким, снежным одеялом. Мирный пейзаж, напоминающий горную деревушку. И посреди этой идиллии одиноко стоял красный резиновый таз. Вода в нем