Дом ночи - Ю. Несбё

— Какой голос?

— Иму Йонассона.

Свет из окна померк — должно быть, солнце заслонила набежавшая туча, — и я увидел, как лицо Фейхты Райса исказилось, словно от внезапной боли.

— Иму... — повторил он, закрывая глаза. Кожа на его веках была тонкой, почти прозрачной, похожей на крылья летучей мыши. Они задергались и мелко задрожали.

Снаружи донесся ледяной крик чайки.

— Быстрее! — заорал я.

— Быстрее не едет! — крикнула в ответ Ванесса, сгорбившись за рулем, чтобы видеть дорогу сквозь две розы из трещин на лобовом стекле.

Сидя на заднем сиденье и подавшись вперед между мной и Ванессой, Виктор молча смотрел на дорогу, еще бледнее обычного. С тех самых пор, как мы покинули свалку, небо затянули тяжелые тучи, сулившие дождь. Настоящий ливень. К тому же стремительно темнело.

Я посмотрел на часы.

Фейхта Райс сказал, что он — Иму — добрался до нее. Не знаю, что старик видел под своими подрагивающими веками, но он предупредил: Карен в опасности, ее пленило одно из злых слов; он не знает, какое именно, но мне нужно найти слово, способное освободить ее. Я должен изгнать Иму из нее. И медлить нельзя: надвигается гроза, и тьма — та самая, о которой вечно толкуют зрячие, — скоро накроет всех нас, и тогда будет слишком поздно.

Мы миновали указатель, сообщавший, что до Баллантайна еще восемь миль, как вдруг свет фар выхватил нечто блестящее, металлическое на одном из телеграфных столбов.

— Стой!

Ванесса бросила на меня взгляд и вдавила педаль тормоза.

— Что там? — буркнул Виктор.

— Уже почти стемнело, — сказал я. — Мы не успеваем. Мне нужно...

Я выскочил из машины и побежал к столбу. Конечно, телефонный аппарат посреди глуши, вдали от ближайшего жилья, казался странным, но, видимо, предназначался для тех, у кого заглохла машина или случилась другая беда.

Я тщетно обшарил карманы в поисках мелочи. Я знал, что у близнецов ни гроша: когда Виктору захотелось пить, он велел Ванессе свернуть на заправку и заставил меня вывернуть карманы. И лишь убедившись, что денег нет ни у кого, позволил сестре ехать дальше.

Я в ярости пнул столб и посмотрел вверх, на провода, тянувшиеся на юг, к Баллантайну. К Карен. К Зеркальному лесу. Снял трубку и заорал в нее во все горло.

— Ну давай, забери меня! Давай, мерзкий тролль, возьми меня, а не ее!

Но ответом мне был лишь протяжный ровный гудок. Гудок! Я вгляделся в список экстренных служб на табличке под аппаратом. Среди них значилась «АВАРИЙНАЯ БУКСИРОВКА». Я торопливо набрал номер. Пошли гудки. Настоящие гудки вызова! На третьем он оборвался, и в трубке раздался голос.

— Служба эвакуаторов Карлсена.

— Меня зовут Ричард Элаувед, — сказал я, понимая, что надо сделать над собой усилие и не тараторить. — Я знаю, это не по вашей части, но я только что уехал из дома в Баллантайне и забыл выключить духовку, а там полно еды! Сейчас начнется пожар, если еще не начался!

— Сколько тебе лет, Ричард, и где твои родители?

— Семнадцать, — соврал я. — Родители на даче, я как раз еду к ним.

— Ладно, мы можем отправить машину или связаться с полицией и...

— Нет времени! Там жареная свинина, жир, наверное, уже вспыхнул, а вы, я и полиция — мы все слишком далеко! Мне нужно срочно позвонить соседке, чтобы она зашла в дом, но у меня нет мелочи. Вы можете переключить меня на ее номер? Он у меня есть!

— Диктуй номер, я сама наберу и передам.

— Не выйдет, она говорит только по-шведски!

— По-шведски?

— Они глубокие старики! — И я торопливо выпалил несколько случайных шведских фраз, которым меня научил отец: что-то про фрикадельки и шведский стол. И про штаны.

— Надень штаны! — крикнул я по-шведски.

— Извини, парень, — отозвалась женщина (я чувствовал, что история кажется ей подозрительной), — но мы не телефонная станция. Я вешаю трубку, а ты позвони в полицию, этот вызов бесплатный.

— Постойте!

— Что еще?

Я сделал пару глубоких вдохов. Нужно доставить кислород в мозг, нужно думать. Но всякий раз при слове «полиция» перед глазами вставали лица Макклелланда и агента Дейла; накатывала паника, и в голове становилось пусто. Я заставил себя глубоко вдохнуть и думать о Карен.

— У вас ведь есть второй телефон в конторе? — спросил я.

— Ну... допустим.

— Вы можете набрать мою соседку и прижать трубки друг к другу?

Женщина на том конце провода заколебалась.

— Это мамина жареная свинина, — сказал я с дрожью в голосе, звучавшей почти искренне. — Я должен был только разогреть ее. Это лучшая в мире свинина, мама приготовила ее вчера, перед тем как они с отцом уехали. А я из-за этих сборов совсем обо всем забыл. И мама у меня тоже самая лучшая на свете. — Я шмыгнул носом, надеясь, что не переигрываю. — А теперь ее дом сгорит дотла...

— Диктуй номер, Ричард.

Я слушал, как женщина набирает номер. До меня донеслись ее слова: «Миссис Тейлор, тут у меня Ричард», а затем обращенное ко мне: «Она слушает».

— Карен? — позвал я.

— Карен у себя в комнате, — отозвался женский голос. — Это Ричард из школы?

— Мне нужно поговорить с ней, миссис Тейлор.

— Боюсь, она нездорова, ее нельзя тревожить. Это Ричард Элаувед? Тот самый, который...

— Нездорова? — перебил я, надеясь сбить ее с мысли хоть на пару секунд. — В каком смысле нездорова?

— Мы... мы сами разберемся. Ты еще что-то хотел, Ричард?

— Она ведет себя странно?

— Мне нужно положить трубку, Ричард.

— Постойте! Она повторяет одно и то же слово снова и снова?

На том конце провода повисла тишина.

— Что это за слово? — спросил я.

Ответа не последовало.

— Миссис Тейлор, это важно! Не знаю, смогу ли я помочь, но если не буду знать этого слова, я точно бессилен!

Я услышал, как мать Карен судорожно вздохнула в трубку, а затем заплакала.

— Это даже не слово, — всхлипнула она. — Просто... звучит так, будто она говорит «иму». Сидит,