Нехороший дом - Александра Назарова

– Потому что, если будешь собой, никто тебя не полюбит, дурочка. Так наш мир устроен.

Словом, мама учила Катю быть кем угодно, только не Катей.

Теперь, когда рядом были только бабушка и брат, все выученное, вымученное и вызубренное стерлось, как дешевая позолота с пластмассовой короны, которую мама подарила на прошлый день рождения. Катя не знала себя. И не была уверена, что хотела узнавать.

Может, если бы она старалась еще лучше, то мама бы ее не отвезла к бабушке?

Об этом попросил новый папа, одиннадцатый по счету. Сказал, что ему нужна «женщина, а не разведенка с прицепом» и «чужих отпрысков пусть тупые олени воспитывают». Катя пошутила, что была бы не против, если бы ее воспитали олени, да и тупыми, судя по «Бэмби», их было не назвать. Новый папа разозлился.

Утром мама отвезла Катю к бабушке. Это случилось в конце августа. Мама обещала, что это временно, на пару недель. Пара недель растянулась до начала декабря. Катя ходила в новую школу и жила своей новой марсианской жизнью – даже иногда делала вид, что она ей нравится, – а мама так и не вернулась.

Ночью, когда Катя все-таки уснула, она наконец явилась. С ног до головы в красном, под руку с новым папой, мама шла мимо дома бабушки. Катя кричала ей из окна, стучала в стекла.

Мама не услышала.

– Вставай, Екатерина Петровна! – От бабушкиных пальцев исходило сухое, шершавое тепло. Катя поморщилась и натянула одеяло на голову:

– Мне в школу не надо, я же на больничном. Забыла, ба?

– Да не в школе дело. Егорка пропал.

– Что? – Катя рывком села на кровати.

В сером утреннем свете лицо бабушки казалось осунувшимся.

– Я ночью шум услыхала, думала, вернулся, сердечный наш, а нет, нет его. Телефон не берет. Куда делся, ума не приложу. Всегда домой приходил, а тут…

– Погоди, ба. – Катя вскочила, натянула джинсы поверх пижамных шорт. – Я сбегаю. – Куда, она и сама не знала. – Словом, я его поищу, хорошо? Ты, главное, не волнуйся. Капли свои выпей, чай согрей, а я мигом.

Пальцы дрожали, свитер дважды упал на пол. Катя натянула сапоги, красные куртку и шапку, приговаривала: «Все будет хорошо». Бабушка молчала, впервые молчала так тяжело и страшно, и казалось, беда уже пришла в их дом.

Просто Катя пока не знала какая.

* * *

Ночью началась оттепель. Асфальтовые дороги у дома обратились в черные зеркала. Растаявший лед скрыл неровности и трещины, и Торжка стало два: один – настоящий, привычно – инопланетно – чужой по эту сторону, и другой – призрачный и темный, куда темнее обычного. Вспомнилось лето, удушливый август, когда казалось, что Катя тут, в новой марсианской жизни, совсем ненадолго.

Тогда они с Егором каждую ночь рассказывали друг другу страшные истории. Садились в саду, включали фонарь на телефоне и играли в кто кого сильнее испугает. Егор всегда выигрывал. Особенно Кате запомнилась страшилка про пришельцев, похитивших девочку и заменивших ее на клона. Никто из родных не заметил подмены. После этой истории Катя не могла уснуть до рассвета. Ворочалась на кровати, липкой и жаркой от пота, и думала: если ее украдут и подменят инопланетяне, поймут ли Егор и бабушка, что она – неона?

Теперь эти страхи казались детскими и оттого отвратительными. Если бы инопланетяне пообещали Кате найти Егора живым и невредимым, а взамен украсть ее, может быть, она бы согласилась. Нет, не «может быть». А точно, сказала себе Катя.

Но инопланетяне не появились. А поиски брата оказались тщетными.

Катя искала Егора в школе – и не нашла. Искала у продуктового, в монастырской трапезной – брат любил местные пирожки с черникой, – искала, искала и так и не нашла.

К обеду Катя выдохлась. Куда идти дальше? Что сказать бабушке? Катя знала: она виновата. Брат вчера ушел из-за нее. А значит, Катя должна привести его домой. Найти и…

– Эй, психичка! – раздался хохот.

Катя медленно повернулась. На берегу реки Тверцы, на облезшей скамейке с оторванной спинкой, сидело четверо парней-одиннадцатиклассников. Катя сразу их узнала. Сережа, Тим, Антон, Яша, или коротко – СТАЯ.

Катя как-то раз читала про сиамских близнецов. С рождения они были одним целым и, даже если хотели, чаще всего не могли разделиться. Стайные тоже казались кем-то вроде сиамских близнецов. Они все делали вместе.

Егор ненавидел СТАЮ, а СТАЯ – его. Катя не знала точно почему, кажется, дело было в чем-то глупом, почти смешном. СТАЯ обожала футбол, а Егор – нет, а еще он носил какой-то не такой «шмот». Неправильный. Неподходящий. «Пидорский». Катя бы ни за что ни с кем не стала бы ссориться из-за спорта и одежды.

Но у СТАЯ были свои принципы. И Катя радовалась тому, что не до конца их понимает. Как, впрочем, и многое на Марсе.

– Че стоишь, пыришься? Здороваться не учили? – усмехнулся Сережа.

– Вся в братца, он умственно того, – Тим покрутил пальцем у виска, – и она того.

– Не его ли ты ищешь, золотце? – Антон улыбнулся с хищной нежностью.

– Иди сюда, мы не кусаемся, – оскалился Яша.

И Катя подошла. В другой день она бы сбежала, но сегодня все иначе. Сегодня Кате надо было найти Егора. А у нее закончились идеи, куда мог подеваться брат.

– Я… – В горле пересохло. – Не знаете, где.

– Где – кто? – Сережа достал пачку сигарет, вытянул одну, зажег и затянулся.

– Да никто, – загоготал Тим.

– Как мило, что ты так волнуешься о брате, – продолжал улыбаться Антон.

– Поищи на заводе, – подмигнул Яша.

Ноги приросли к земле, нет, не так, скорее – вросли в землю. Сердце перестало биться. Егор не любил завод Каттербахов, его туда никогда не звали, там тусовалась СТАЯ и ребята вроде них. Фриков, как объяснял брат, не приглашали. С чего бы Егору быть на заводе?

Катя убеждала себя, что СТАЯ врет и ей не придется туда идти. Но Сережа выпустил дым ей в лицо, Тим наклонился:

– Не веришь?

– Пойди сама и проверь, – посоветовал Антон.

Яша гаркнул:

– Бу! – и расхохотался.

Катя переводила взгляд с одного стайного на другого. Они виноваты в том, что случилось с Егором на заводе, что бы это ни было. Виноваты, виноваты, виноваты.

Катя в этом не сомневалась. Ведь призраков не существует, правда?

* * *

Летом Егор показал Кате «Интерстеллар», нудный фильм про космическое