Фестиваль насилия - Наташа Синклер

Райан сел на холодное сиденье и вздохнул с облегчением. Громкий стук вырвал его из задумчивости опорожнения кишечника. Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть через серповидный вырез в двери нужника. Когда он уходил в спешке, он, должно быть, не запер входную дверь, которая теперь стучала о стену хижины.

- Блядь, - сказал он, хватая рулон туалетной бумаги.

Он подтянул штаны и схватил фонарик.

Звук странным образом распространялся по свежему снегу. Любой, кто жил на Севере, знал это, и иногда вещи звучали ненормально. Никакое количество снега не могло замаскировать звук человеческих криков.

Крик, самый высокий и леденящий кровь звук, который когда-либо был, пронзил ночной воздух. Падающий снег приглушал его, но искажал.

Яйца Райана подтянулись к телу, когда еще один крик и выстрел донеслись из хижины. Маленькое окно на чердаке вспыхнуло, когда раздался еще один выстрел, звук приглушенный изнутри. Райан пошел к хижине, держа фонарик выключенным. Его глаза привыкли к темноте, и лунного света было более чем достаточно, чтобы видеть. В состоянии страха его чувства обострились, все стало четче. Он жалел, что так произошло.

Дверь хижины была сорвана с петель, отброшена на другую сторону комнаты. Его отец был размазанной массой внутренностей и зазубренных костей. Tруп был скомкан у дровяной печи, скручен так, будто он попал в автомобильную аварию. Его голова была вывернута назад, а нижняя челюсть вырвана вниз, лежала на подбородке. Черная пещера его мертвого горла, все еще застывшая в предсмертном крике, зияла в жуткой улыбке. Язык все еще был прикреплен у корня, но растянут до предела. Кровь стекала по середине, капая на пол в синхронном звуке. Белая кость торчала из-под печи через лохмотья окровавленной одежды. Кость, неразличимая, какого типа, выглядела как кораблекрушение, сломанная под каждым углом. Печь шипела, готовя плоть, прижатую к ее черному железу.

Если бы Райан только что не опорожнил кишечник и мочевой пузырь, он наверняка сделал бы это в этот момент.

Тень, чернее ада и пахнущая смертью, стояла перед ним. Она была невероятно высокой, дотягиваясь до чердака, где спали его дед и дядя. Мокрый, чавкающий звук доносился от нее... почти как жевание.

Пальцы Райана нащупали выключатель на фонарике. Оно стояло почти восьми футов в высоту[1], но массивные черные рога, торчащие из его головы, делали его еще выше. У монстра было истощенное, втянутое и высохшее лицо, но сила в его теле была вполне очевидна. Его глаза были глазами большой белой акулы, черные и бездушные, не реагирующие на свет, направленный на него. Что-то хрустело во рту зверя... рука... с широким золотым кольцом на ней. Рука его деда. Кровь капала с челюстей существа, стекая по голому торсу тонкой плоти и обнаженных ребер. Оно выглядело как сбитое животное и пахло еще хуже, но существо было далеко от мертвого. Hельзя было сказать то же самое о семье Райана.

Длинными руками, каждый палец которых заканчивался мокрыми когтями, существо потянулось обратно на чердак за очередной горстью человеческой плоти. Зверь не обращал на Райана никакого внимания, пока продолжал свое жуткое пиршество.

Райан застыл. Он мог бы с таким же успехом быть приклеенным к полу. Его тело нашло еще немного мочи и выпустило ее вниз по ноге. Он не заметил, как его штаны и носки пропитались жидкостью, вызванной страхом.

Фонарик был ярким и чисто-белым, отражаясь от раздувшихся органов, которые монстр загребал в свою пасть. Кишки лопались, куски черного, зеленого и красного капали из его рта. Жадные когти потянулись обратно в тень чердака и начали рвать. Руки зверя вернулись в свет с еще одним жутким лакомством: головой дяди Марка. Голова была оторвана от плеч, связки сухожилий, трахея и мышцы свисали красными, как праздничные ленты. Монстр засунул верхушку головы Марка в угол рта и хрустнул, легко расколов череп. Он использовал длинные когти, чтобы просунуть их мимо разбитой кости и скальпа и выдернуть куски мозга. Морщинистый орган был засунут в адскую пасть существа, хлюпая при каждом укусе. Желатиновая масса чего-то вывалилась из его челюстей, оставляя капли запекшейся крови, пока скатывалась вниз по телу существа. Она ударялась об пол с влажным шлепком.

Звук внутренностей его родственника, ударившихся о деревянный пол, вырвал Райана из транса. Обновленная жажда жизни и естественный страх затопили тело подростка, и он повернулся бежать. Он сделал всего несколько шагов в хижине, и холодный ночной воздух звал его, предлагая передышку от шоу ужасов перед ним. Что-то ударило его по ногам, что-то твердое. Райан споткнулся, поскользнулся и упал лицом вперед в снег. Он заскреб, пытаясь найти опору, чтобы встать, но споткнулся о голову своего дяди, которая все еще была под ногой.

Тень, темная и пахнущая горячей падалью, возвысилась над ним. Райан оглянулся через плечо и застонал.

Длинными руками, все еще мокрыми от крови, существо схватило мальчика, который делал тщетную попытку сбежать. Его нечестивая сила прижала парня к земле, делая следующую задачу еще проще.

Райан замерз. Он огляделся в поисках утешения, чего-то, что спасет его и его рассудок. На стороне хижины, освещенные лунным светом, висели две оленьи туши: лань, которую подстрелил его дядя, и его самец. Райан посмотрел на гордого короля леса, красные капли замерзшей крови цеплялись за его коричнево-белый мех. Это, должно быть, была игра света, но Райан в свои последние мгновения поклялся, что на морде оленя была ухмылка.

Крики Райана разорвали ночной воздух, когда коготь, острый как бритва, начал вырезать вокруг его жопы.

Перевод: Zanahorras

Вам знакомо это ощущение покалывания в затылке, которое возникает у вас, когда мимо проходит симпатичная женщина? У меня оно возникает при виде электроинструментов. Приведите меня на стройку - и я сразу захочу вытащить его и немного подрочить.

Однажды меня поймали, когда я трогал Маленького Элвиса на стройке нового