Эмили - Рэт Джеймс Уайт

- Она/ее.

- Я тоже. Обычно. Но и на он/его тоже отзываюсь. 

- Небинарная?[1]

Эмили пожала плечами.

- Гендерфлюид[2].

Я улыбнулась. На этот раз это не было натянуто.

- Круто.

- Можно я сяду с тобой?

- Конечно, - ответила я.

Эмили села прямо рядом со мной. Стол был пустой. Я ожидала, что она сядет напротив меня, но она заняла место рядом со мной и села так близко, что наши бедра соприкасались под столом. В тот день я была в мужском стиле, в черных узких джинсах и простой белой футболке. Даже сквозь толстую джинсовую ткань я ощущалa легкое возбуждение каждый раз, когда ее нога касалась моей. Я посмотрела на нее, и она улыбнулась мне, встретившись взглядом достаточно долго, чтобы дать понять, что делает это нарочно.

- Итак, какие фильмы тебе нравятся? - спросила Эмили.

- В основном фильмы ужасов и документалки.

Это заинтересовало ее. Она наклонилась так, что ее лицо было некомфортно близко к моему. Между нами все еще был, наверное, фут, но мне казалось, что это дюйм.

- Какие документалки?

Я почувствовала тошноту в животе, опасаясь, что она меня отвергнет, подумает, что я какой-то странный фрик.

- Э-э-эм...

- Значит, мы не говорим о документалках о природе, да? Документалки о серийных убийцах? Вот оно, да? В моей девочке есть что-то темное, а? - oна наклонилась ближе, так что мы оказались почти щека к щеке, и толкнула меня плечом. - Мне это нравится. Думаю, это чертовски сексуально.

Я покраснела. Потом она поцеловала меня в щеку, и у меня закружилась голова. Я буквально упала в обморок. Эмили засмеялась. Это был злой хохот, как у ведьмы на Хэллоуин. Я на мгновение испугалась ее. Жаль, что я не прислушалась к этому страху. Она протянула руку и взяла мою, скользнув пальцами между моими, потом снова наклонилась и поцеловала меня прямо в губы, прямо там, в столовой. Это был мой первый поцелуй. Я нервно огляделась, боясь, что все будут пялиться на нас.

- Не беспокойся о них, - сказала она.

- Но - а если кто-то наблюдает за нами?

- Кому, блядь, какое дело? Мне насрать, если кто-то видит, как я целую свою девочку. Тебя слишком сильно волнует, что подумают люди. Насрать на всех них. Большинство людей - просто гребаные овцы, лемминги, следующие туда, куда их ведут, даже если это с гребаного обрыва. 

Услышав, как она называет меня "своей девочкой", не просто заявляя права на меня, но признавая мой гендер, я почувствовала покалывающее тепло, растекающееся по всему телу. Я не знала, как мне следует отвечать ей. Все, что я знала, - я хотела поцеловать ее снова. Я хотела целовать ее мягкие губы вечно, глядя в эти прекрасные карие глаза. С тех пор, как мой голос начал ломаться, опускаясь на целую октаву с пубертата, и постоянная борьба с волосами на лице и теле, гендерная дисфория подпитывала ужасный приступ депрессии, который длился весь учебный год. Это маленькое подтверждение от Эмили показало мне свет в конце того длинного, черного туннеля меланхолии.

Обед закончился, и Эмили не отпускала мою руку, когда мы встали, собрали мусор и отнесли подносы к мусорному баку, чтобы их опустошить. Она не отпустила ее, когда мы шли по коридору. Никто на нас не смотрел. В их сознании это был просто мальчик и девочка, идущие вместе. Она проводила меня всю дорогу до класса естествознания. Я сидела в классе, уставившись вниз на учебник толщиной с библию, глядя на периодическую таблицу, пока учитель бубнил о молекулярных и ковалентных связях, думая о том, как губы Эмили чувствовались на моих, как ее рука чувствовалась в моей, как она назвала меня "своей девочкой". Я не могла вспомнить, чтобы когда-либо чувствовала себя более любимой, более желанной, более увиденной такой, какая я была внутри. Я влюбилась в нее так сильно. На следующий день она принесла мне цветы и пригласила на свидание.

* * *

- Так вы были парой? - прервал детектив Байрон.

- Да.

- Так как это работало? Если вы обе идентифицируете себя как женщины... я имею в виду, кем это вас делает? Лесбийской парой?

- Хватит, Байрон! - рявкнул детектив Сирс. - Прости моего напарника. Он - республиканец, - сказал он, будто это не только объясняло его бесчувственность, но и оправдывало ее.

Он также подразумевал, что сам не такой.

Кала знала, что это попытка поставить себя на ее сторону в какой-то явной стратегии хорошего копа/плохого копа, но она была слишком встревожена всем этим, чтобы обращать на это внимание. Если бы он начал махать радужным флагом и сказал, что его местоимения она/ее/они, ей было бы все равно. Она ненавидела копов и еще больше ненавидела, что они могли понадобиться ей для защиты, если Эмили все еще где-то там, знает, где она живет, и даже имеет ключ от ее квартиры.

- Так каким было это свидание? Что-нибудь странное?

- С Эмили всегда было что-то странное, - сказала Кала.

- Что именно?

На наше первое свидание Эмили повела меня в городской морг. До этого мы пошли на фильм про одержимый труп, который вскрывали мужчина и его отец. Эмили держала мою руку все время и иногда наклонялась, чтобы поцеловать меня в щеку или втянуть в полноценный поцелуй с языком. Несколько раз она пыталась засунуть руки мне в штаны, но я ей не позволяла. Мой член тогда был для меня источником стыда, а не удовольствия. И нет, не потому что я была недовольна его размером. Он выше среднего и по длине, и по обхвату, если вам интересно. Меня смущал сам факт, что он существует. Я не хотела, чтобы кто-то его видел, и особенно не хотела, чтобы кто-то его трогал. Это был первый раз, когда я видела Эмили злой.

- Какого хуя с тобой не так? Большинству парней понравилось бы, если бы им подрочили в кинотеатре, - прошипела Эмили.

Ее глаза, освещенные светом с экрана, казалось, пылали, как две раскаленные печи.

- Но, Эмили, я-я... я - не парень.

Ее лицо смягчилось, и она протянула руки