Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Кровь,  — слышал он, как говорит сам себе.

Нет, он — он только подумал  это слово.

Свет вспыхнул перед ним короткими интервалами, создавая эффект стробоскопа, но в считанные секунды интервалы стали длиннее и начали задерживаться — каждая вспышка позволяла зрению чуть больше проясниться.

Он несколько раз быстро моргнул, пытаясь ускорить процесс, но всё оставалось несколько размытым.

Спокойный голос снова отозвался в голове. — Нам жаль. Ваш звонок не может быть завершён в набранном формате. Из-за сильной метели связь в ряде районов временно прервана...

А потом не осталось ничего, кроме медленного ритма его дыхания и необъяснимой тишины.

Тьма вернулась. Он закрыл глаза?

Спустя несколько мгновений разум его начал наполняться новыми мыслями и воспоминаниями. Разрозненные и независимые, они сочились в голову, как капли дождя, прежде чем слиться в цельные фразы и предложения. Карло вспомнил мобильный телефон. Пытался ли он сделать звонок в состоянии полубессознательности? Он задался вопросом, где может быть телефон — он должен быть рядом, — но не имел контекста для этих мыслей, потому что по-прежнему не понимал толком, где находится.

Из тёмной пустоты донёсся щелчок и ещё один голос. — Помощь оператора.

— Оператор? — Его голос теперь, хриплый — как будто нужно прочистить горло.

— Помощь оператора, — произнёс голос настойчивее. — Есть кто-нибудь на линии?

— Оператор, — выдавил Карло, — я...

Я что?

Ещё один щелчок сменился гудком.

Карло заставил глаза открыться. Свет снова прорвался во тьму — крошечными точками, постепенно расширявшимися, впуская всё больше света во тьму.

Цвета и очертания тоже пришли, но, как прежде, всё было расплывчатым. Он последовал за звуком гудка и в конце концов обнаружил мобильный в нескольких футах от себя — раскрытый, лежащий там.

Хотя зрение улучшилось, что-то другое было не так. Не мог точно понять что, но что-то явно было не в порядке. Он устремил взгляд вперёд и с кружащейся головой осознал, что смотрит сквозь какую-то большую раму с гладкой поверхностью и странной конфигурацией чуть дальше за ней.

Всё поле зрения занимала рябь — как снег на экране телевизора.

Ощущение боли внезапно присоединилось к ощущению вкуса: стреляющий спазм прокатился через голову, перерезал висок и ушёл в челюсть. Инстинктивно он попытался поднести руку к голове — и сумел это сделать, но угол был совершенно неверным.

Рука пришла сверху, а не снизу.

Как такое может быть...

Я вишу.

Он вытер глаза той же рукой, почувствовал, как между пальцами скапливается липкая влага.

Зрение прояснилось немного больше. Багровое пятно на руке — и вкус крови стал отчётливее. Карло мигал и щурился, пока размытость не заострилась значительно.

Я... вверх ногами.

Карло понял, что смотрит сквозь выбитое лобовое стекло внедорожника на покрытый снегом асфальт. Конфигурация за ним — ряд деревьев, начинавших лес по ту сторону дороги.

Это была не рябь, которую он видел, — буквальный снег, хлопья, кружившиеся вокруг. Теперь он их чувствовал — вместе с кровью, мокрой на лице.

Разум постепенно приходил в себя. Мысли формировались, а граница между здесь и сейчас и воспоминаниями становилась всё более отчётливой. Голова прояснялась, воспоминания возвращались, водворяя его туда, где он был и как там оказался.

Карло попытался снова пошевелиться, но на этот раз тело отказалось подчиняться. Тьма вернулась, поглощая и затягивая его. Он не боролся с тьмой. Вместо этого выбрал нырнуть в неё, обнимая, чтобы выйти с другой стороны, где свет и ясная мысль освободят его из этой чёрной дыры.

Ему было холодно — так холодно. И вокруг была тишина.

Заключённый в густых чёрных стенах, Карло принял временное убежище, пока перед ним, как лентами, разворачивались воспоминания.

Джеймс. В конечном счёте этот человек, с которым его лучший друг провёл годы, с которым спала и которого держала в объятиях, — был кем-то, кого она почти не знала. Как предполагала ему Кэтрин во время своего последнего визита, насколько хорошо вообще кто-либо знает кого-либо ещё?

Насколько хорошо любой из нас знает даже самого себя?

Тьма казалась теперь текучей — двигалась плавно, медленно. Хотя Карло не видел ничего, кроме бесконечных тёмных волн, он знал: за ними кто-то наблюдает совсем рядом.

Он это чувствовал.

Ещё воспоминания разворачивались перед ним — старые одеяла, вытряхнутые, пыль и мусор, заключённый в них, обнажились.

На дороге был ребёнок.

Он вспомнил, как вывернул руль, чтобы не