Эмили - Рэт Джеймс Уайт
- Специальный агент Джонс, я - детектив Энтони Сирс, a это - детектив Сэмюэл Байрон.
- Приятно познакомиться с вами обоими, и, пожалуйста, просто называйте меня Майк или Большой Майк, - сказал Большой Майк, протягивая руку размером с бейсбольную перчатку.
Детектив Сирс пожал ее и увидел, как его рука проглочена внутри огромной лапы здоровяка. Байрон пожал ее следующим, потом все заняли свои места.
- Ладно, это - Большой Майк. Это - Кэлхоун Бриггс. Она предпочитает, чтобы ее называли "Кала". Она только что рассказала нам довольно дикую историю об Эмили Морган и ее отце, Эдмонде Моргане, местном судмедэксперте, и о том, как они держали ее в плену более года, заставляли участвовать в ритуальных кровавых оргиях, пытках и убийствах, - сказал детектив Сирс.
- Ритуальных? Как культ?
- Как поклонение Дьяволу, - перебил детектив Байрон. - Она сказала, что они поклонялись Эмили, как порождению Сатаны или что-то в этом роде.
- Астарот. Они верят, что ее мать была одержима Астаротом, когда Эмили была зачата во время ритуальной оргии, - поправила Кала.
Большой Майк повернулся к ней и окинул ее долгим, неторопливым взглядом с головы до ног, в котором не было ничего угрожающего, но в то же время онa чувствовалa себя неуютно. Именно эта приятная полуулыбка на его лице привела Калу в замешательство. Этот человек явно наслаждался своей работой, и прямо сейчас его работой была она.
- Интересно. Что ж, не буду вас останавливать. Я всегда могу посмотреть записи, чтобы не пропустить что-нибудь из того, что я уже пропустил, - сказал Большой Майк, откидываясь на спинку алюминиевого стула, который, казалось, не справлялся с задачей вместить его массу, но каким-то образом выдерживал его вес. Кала задалась вопросом, сколько стульев до этого вышло из строя.
Агент ФБР не был толстым мужчиной. Он был крепкого телосложения, но больше походил на участника конкурса "Сильнейший мужчина мира", чем на Mистера Вселенную. Очевидно, что на его руках, груди, ногах, спине и плечах было много мышц. Следы от них натягивали ткань его костюма, грозя лопнуть по швам, если он будет напрягаться с излишним энтузиазмом. Но его брюшные мышцы выглядели больше. Он уже давно не пропускал ни одного приема пищи и не отказывался от второй или третьей порции. Она подумала, не делает ли ее расисткой то, что этот огромный мужчина напоминает ей гориллу. Дело было не в цвете его кожи или чертах лица, а скорее в его телосложении. Он выглядел так, будто мог оторвать человеку конечности легче, чем ей - крылышки у индейки. И все же это наблюдение, вероятно, лучше было оставить при себе.
- Ладно, - сказал детектив Сирс, поворачиваясь обратно лицом к Кале. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Было очевидно, что он считает огромного федерального агента таким же неуютным, как и Кала, но по другим причинам. Он был явно напуган, в то время как Кала испытывала благоговейный трепет. - Ты рассказывала нам, что отнеслa воронку и пищевую соду обратно наверх, к Эдмонду и Эмили Морган. Что произошло дальше?
- Эмили взяла воронку и влила серную кислоту прямо в прямую кишку Далласа. Это было ужасно.
* * *
Они были заняты, пока меня не было. Мне потребовалось не более пяти минут, чтобы забрать два предмета, которые они просили, но за это время Эмили обожгла ягодицы Далласa до костей. Его гениталии полностью растворились, оставив после себя только дымящуюся дыру, из которой сочилась едкая кислота, а тазовая кость Далласа подмигивала мне, как призрак старого шахтера, все еще бродящий по туннелю, в котором он встретил свою кончину. Эмили беззаботно улыбалась, радуясь жизни. Эдмонд, похоже, был не в восторге. Без отвращения, только раздраженный. Когда я протянула ему пищевую соду, он высыпал горсть себе на ладонь.
- Не-а, еще рано, дорогой папочка. Я еще не закончила, - проворковала Эмили.
Ее глаза затуманились от желания. Она выглядела так, словно только что испытала оргазм, которого не было никогда в ее жизни, и все, что она сделала, - это замучила мужчину почти до смерти. Она взяла у меня воронку и направила наконечник прямо в розовый бутончик в центре того места, где раньше были ягодицы Даллас. Воронка была пластиковой, и я не былa уверенa, что она выдержит воздействие кислоты, но кислота была в пластиковой бутылке и не растворила ее, так что я далa ей шанс пятьдесят на пятьдесят.
Эмили начала наливать. Пластик не растворился, но внутренности Далласа растворились. Он дергался и бился в конвульсиях, когда Эмили наливала кислоту, держа ее на расстоянии фута над воронкой, чтобы из-за мучительных движений Далласа кислота не пролилась на неe. Тем не менее, его яростные удары разбрызгали несколько капель кислоты из воронки в воздух, где она попала на предплечья Эмили и начала шипеть.
- Оуууу! Ебать! Это, блядь, больно! Блядь, помогите мне! - закричала она на своего отца и меня. Эдмонд шагнул вперед и высыпал треть пищевой соды на руку Эмили. - Ладно. Хорошо. Так лучше.
- И теперь мы знаем, что пищевая сода работает, - сказал Эдмонд.
- Ты эгоистичный мудак, да? Все, о чем ты думаешь, - это твой член и о том, как бы засунуть его в любую дырку, которую сможешь найти. Я могу остаться навсегда изуродованной.
Мне показалось ироничным, что Эмили и ее отец постоянно обвиняли друг друга в эгоизме, хотя оба были нарциссическими социопатами.
- Дай-ка я посмотрю? - сказал Эдмонд. Эмили показала ему багрово-красные пятна у себя на предплечье. Они выглядели не серьезнее укусов насекомых. - О, с тобой все в порядке. Перестань вести себя как ребенок.
- На хуй тебя. Это чертовски больно.
- Не так сильно, как ему, - сказал Эдмонд, указывая на Далласа, который теперь был явно мертв.
Его кишечный тракт превратился в жидкость вместе с одним или двумя внутренними органами. Он не дышал.
Эмили пожала плечами.
- Ну и что с того. Все