Операция: Лондон - Уильям Микл
- У нас в Гибралтаре чертовски много дел, - прозвучал отрывистый голос на другом конце провода. - У нас нет ни времени, ни людей, чтобы тратить их на какую-то проклятую слизь из космоса. Пожалуйста, не беспокойте нас больше, если у вас нет чего-то, требующего нашего неотложного внимания. Вы же рабочая группа по ракетам, не так ли? Ну так просто взорвите эту чертову штуку и покончите с этим.
Как бы заманчива ни была эта идея, запуск ракеты по Оксфордскому университету не входил в наши планы. Мне оставалось лишь наблюдать за ситуацией, как можно лучше подготовиться к любому повороту событий и надеяться, что мне удастся удержать под контролем любой возникший хаос без дополнительных человеческих жертв.
По крайней мере, на моей стороне была местная полиция: двое офицеров стали свидетелями того, что произошло на Хай-стрит в Анчестере. Один из них, сержант Грин, был опытным ветераном и настолько хладнокровен, что его начальство не могло игнорировать его рассказ. К наступлению ночи в моем распоряжении была команда пожарных, оксфордская полиция и мои собственные сотрудники. Джордж и Дженнингс, во что бы то ни стало, организовали доставку промышленной кислоты. Вместо воды у пожарных была цистерна с кислотой и генератор для создания давления в шлангах - сами шланги, возможно, долго не продержатся, - но я надеялся, что им это и не понадобится.
Я сидел в главном полицейском участке Оксфорда, выкурил слишком много сигарет и выпил гораздо больше, чем следовало, крепкого сладкого чая. Я ломал голову, понимая, что, должно быть, что-то упустил при подготовке, и в то же время чувствовал, как меня все сильнее одолевает чувство вины за гибель моих друзей и товарищей.
Когда наконец поступил неизбежный звонок и нам пришлось выезжать, я, честно говоря, был рад, что наконец-то началось действие.
Должно быть, она былa в канализации - два люка, оба расплавленные и слившиеся, как будто их разъело, лежали на брусчатке, отброшенные, пока онa сочилaсь, словно зубная паста из слишком сильно сжатой тубы, из канализационных труб, и еe масса медленно заполняла полумесяц парковки перед железнодорожным вокзалом. Где бы онa ни находилaсь, онa явно питалaсь - онa продолжалa вытекать и вытекать, пока не сложилaсь в кучу высотой почти шесть футов[3] на площади размером с футбольную штрафную зону. Прозрачная матрица была испещрена красными венами - это была еe транспортная система, доставлявшая пищу обратно к центральной массе. И когда я подошел ближе, я увидел, чем онa питалaсь: полдюжины коров и несколько овец - или то, что от них осталось - висели, застыв в слизи, и ни одна из них не представляла собой ничего больше, чем мешки из кожи и полупереваренных костей. Вся масса плазмы мерцала в лунном свете, и я снова увидел те же цвета, что видел под микроскопом - зеленые, синие и золотые оттенки, висевшие в воздухе над ней, словно занавес из тонкой марли.
Нам позвонил начальник железнодорожной станции, и он явно был в растерянности, оказавшись в ситуации, которую не знал, как контролировать или вписать в расписание. Он обращался к сержанту Грину, повысив голос почти до крика:
- Что же вы, черт возьми, собираетесь с этим делать? Я не могу допустить такого беспорядка в зале ожидания - поезд в 8:10 из Рединга прибудет с минуты на минуту - и что же мне тогда делать?
Сержант велел отвести этого маленького человека обратно в здание вокзала, но мы все по-прежнему слышали, как он обещал, что "поговорит с нашими начальниками".
- Удачи с этим, - пробормотал я, и это, пожалуй, была последняя на какое-то время попытка шутить, поскольку слизь начала ползти - не в сторону вокзала, а к главной дороге.
Мы едва успели расставить пожарных на позиции, как слизь продвинулась вперед, ползла по припаркованной машине и сдирала с нее краску, словно это была наждачная бумага. Сержант Грин отдал приказ, и из двух шлангов над протоплазмой хлынула дуга кислоты - я уже успел сказать им, чтобы они нацелились на центральную пищеварительную массу. Слизь забурлила и зашипела - и я в очередной раз подумал, что мы победили, но оказался неправ.
Онa взметнулaсь - у меня нет другого слова, чтобы описать это - и двинулaсь одним плавным движением. Мы думали, что локализовали еe между железнодорожной станцией и высокой стеной по другую сторону дороги, но эта штука хлынула вверх, в сторону и через стену, едва мы успели начать обливать ее из шлангов.
К тому времени, как мы обошли стену с другой стороны, не осталось ничего, кроме длинного следа, похожего на частично сгоревшую траву, пролегающего по некогда идеальному газону, и немного слизи, стекающей по стенам и крыше одного из зданий колледжа. Она заставляла старый камень мерцать и сиять, словно он был покрыт горячим маслом, и если бы другие обстоятельства были лучше, это могло бы даже показаться довольно красивым.
Так началась долгая ночь, в течение которой мы играли в опасную игру в прятки. Слизь появлялась еще дважды - каждый раз больше, чем в предыдущий, каждый раз из канализационной системы и каждый раз отступая от нашей кислотной атаки так быстро, что мы не могли ее остановить. С приближением рассвета я понял, что город проснется, а вместе с ним возникнет риск гораздо большего числа жертв. Я не видел другого выхода, кроме как перенести сражение туда, где этой твари было наиболее удобно - мне пришлось спуститься в главный канализационный коллектор.
Пожарные, крепкие парни, предложили спуститься вместо меня, но я чувствовал, как тяжело лежит на моих плечах бремя ответственности. Я попросил их показать мне, как пользоваться насадками на их шлангах. Пока я надевал один из их защитных костюмов, молодой Джордж начал делать то же самое рядом со мной.
- Это и моя вина тоже, профессор, - сказал он, когда я попытался его остановить. - Я иду, и точка. Если позже захотите сделать пометку в моей тетради, так тому и быть. Но я иду.
По правде говоря, я был рад компании, когда мы осторожно спустились в один из главных люков в канализацию под железнодорожным вокзалом - в то