49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

Дуёль был одет в белую рубашку с аккуратно завязанным темно-синим галстуком. Все пуговицы вплоть до самой верхней были застегнуты, а галстук туго затянут. В таком строгом, до педантичности аккуратном виде его внушительная фигура казалась почти комичной, перед ними был словно не человек, а добродушная панда в деловом костюме. На его грубоватом лице с суровыми чертами играла мягкая, чуть смущенная улыбка. Когда Ису локтем ткнула его в бок и кивком указала на глаза, он сморщился, пытаясь улыбнуться ими и сделать взгляд менее угрюмым. Хоть суровость никуда не делась, что-то в его старании внушало гостям доверие. Дуёль создавал впечатление хорошего человека.

– Это менеджер, Ю Ису, – продолжала Сунджа. – Не существует ничего, чего бы она не знала и с чем не могла бы справиться. Если вам понадобится помощь, смело обращайтесь к ней.

Девушка в строгой школьной форме – темно-синем шерстяном пиджаке и юбке в красную тартановую клетку – изящно приподняла правый край юбки и слегка присела в реверансе. Две непокорные пряди выбивались из аккуратно заплетенных косичек и спадали на щеки, добавляя очаровательную небрежность к ее почти строгому облику. В ясных, немного настороженных глазах светилась зоркая, живая любознательность.

– И наконец, библиотекарь Чжи Вону. Он будет хранителем ваших жизней. Он будет записывать все, что вы переживете здесь.

Парень в темно-зеленом свитере чуть приподнял уголки губ, но этого было достаточно, чтобы смягчить его строгий взгляд. Чжина внимательно изучала его лицо, на которое падал свет от лампы. По голосу и манерам она ожидала, что его черты будут резкими, как у зрелого мужчины, но они оказались на удивление юными. Улыбка делала его лицо открытым и дружелюбным, однако, стоило ей исчезнуть, парень тут же становился безмолвным и отстраненным, словно прожил слишком долгую жизнь и порядком от нее устал. Красивый, сдержанный, почти недосягаемый Вону казался ей знакомым, слишком знакомым, чтобы эта встреча была случайной.

– А еще у нас есть кот Бари, – добавила теплым тоном Сунджа. – Мой самый красивый кот.

На подушке у камина с горделивой, королевской осанкой сидел черный кот с сияющими янтарными глазами. Он наблюдал за всеми с достоинством, словно был здесь хозяином.

– Салон «Камелия» открывается, когда выпадает первый снег, и закрывается, когда зацветают камелии. Именно столько вы и пробудете здесь. На первом этаже располагается кафе и библиотека, на втором – гостевые комнаты. За салоном есть флигель с рабочим кабинетом. Остров маленький, но здесь повсюду есть укромные уголки, например маяк на вершине горы. Также в нашем салоне по вечерам проходят разные встречи. Зимой ночи длинные, а ведь ночь – лучшее время для душевных бесед. Здесь вы сможете отдохнуть и подумать о своей жизни. Пока не распустятся камелии, каждый из вас должен найти воспоминание, которое хочет сохранить в памяти навсегда, – объяснила гостям Сунджа на одном дыхании.

– Почему мы должны здесь оставаться? Я, вообще-то, собирался завтра на работу, – впервые заговорил Ку Чхансу, наконец придя в себя. Его лицо не выражало никаких эмоций, а голос звучал сухо и резко. Когда он был сонным, казался куда мягче, почти беззащитным.

– Я тоже собиралась на работу! – воскликнула Покхи.

– А я в школу, – добавил Чжихо.

– Но почему? Почему мы должны здесь оставаться? – нахмурившись, серьезно спросила Чжина.

В салоне повисло странное, ощутимое напряжение. Скрестив руки на груди, Сунджа глубоко вздохнула.

– Потому что вы все умерли, – спокойно и четко произнесла она, обведя всех взглядом.

Повисла тишина, которую нарушала лишь ясная, незамысловатая мелодия – ария Баха.

– Вы все умерли. Это место не совсем жизнь, но еще и не смерть. Это – переход. Здесь вы будете жить в течение сорока девяти дней, чтобы подвести итоги своей жизни. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ваши последние дни радовали вас, – объяснила Сунджа.

«Значит, это не сон? Я… правда умерла?» – подумала Чжина и ощутила, как подкашиваются ноги.

– Это несмешно, пожалуйста, скажите, что это просто неудачный розыгрыш. Я шла на работу и вдруг умерла? Я была уверена, что и поезд, рассекающий по морю, и этот пронизывающий мороз – все сон. Но если это правда… значит, я умерла по пути на работу? Как это вообще могло случиться? – Зерно надежды все еще теплилось у Чжины в душе.

– Нет, это не розыгрыш, Чжина. Вам больше никогда не придется работать, – ответила хозяйка салона. Потом она тихо окликнула библиотекаря: – Вону…

– Кажется, что жизнь должна быть чем-то большим, да? Но чаще всего она однообразна. Люди, как Сизиф[14], день за днем повторяют одно и то же. Будни, рутина – вот суть человеческой жизни. Все живое стремится к равновесию, к стабильности. Это называется гомеостазом – стремлением поддерживать внутреннее состояние, даже когда все вокруг меняется. Особенно ярко это проявляется, когда жизнь под угрозой. В такие моменты наше подсознание не тянется к редким, ярким воспоминаниям. Оно ищет опору в привычном: в том, что повторялось снова и снова, – объяснил тот, холодно глядя на Чжину.

– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните… – Ее голос дрожал.

– Ваша смерть и есть та самая резкая перемена. Тот же механизм – стремление к привычному – работает и перед лицом смерти. Особенно если она наступила внезапно. В таких случаях душа нередко продолжает жить, будто ничего не случилось, застревая в привычной рутине. И часто даже не помнит, когда и как все произошло, – добавил Вону.

– То есть все мы умерли внезапно и не помним этого?

– Скорее всего, да. Вы все прекрасно помните, как сели в поезд: кто на работу, кто в школу. Но, Чжина, вспомните: каким был ваш вчерашний день? Или что вы делали этим утром, перед тем как отправиться на работу?

Снова повисла тишина. Никто действительно не мог вспомнить даже сегодняшний день.

«Лучше бы это действительно оказался сон», – пронеслось у Чжины в голове.

– Вы правда хотите сказать, что я умерла? Но как? – тихим, дрожащим голосом спросила она.

– Причину своей смерти вам предстоит выяснить самим, – отрезал библиотекарь.

– Это несправедливо… просто несправедливо. Я все время работала не покладая рук, и для чего? Чтобы просто взять и умереть? – Она все еще отказывалась верить в это.

– Сожалею, но, как бы ни было тяжело, да, вы умерли, Чжина. Я понимаю, это шокирует, но пройдет время, и после отрицания, гнева и торга наступит принятие. Это правда, в которую просто нужно поверить, – заключил Вону.

– Как вы можете так легко об этом говорить? Вы-то сами умирали хоть раз?! – воскликнула она.

– Все люди умирают, – коротко отрезал он.

– Вону, довольно. Даже правду нужно говорить осторожно, – мягким, но